1916 год: идёт Первая мировая война, население захлёбывается в верноподданнических чувствах, поэты оспаривают право точнее прочих выразить дух эпохи. Великих отечественных стихотворцев начала XX века вспоминает Владимир Аверин. Николай Степанович Гумилёв - поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик. Родился 3 апреля 1886 года в Кронштадте в дворянской семье корабельного врача. Своё первое четверостишие про "прекрасную Ниагару" будущий поэт написал в 6 лет. За год до окончания гимназии на средства родителей издал первую книгу стихов "Путь конквистадоров". Этот сборник удостоил своей отдельной рецензией Валерий Брюсов. После 1906 года и вплоть до начала Мировой войны много путешествовал. Между поездками стрелялся с Максимилианом Волошиным, печатал сборники стихов и создал объединение "Цех поэтов". В августе 1914 Николай Гумилев записывается в армию добровольцем. За отвагу в боях получает Георгиевские кресты третьей и четвёртой степени.3 августа 1921 года Гумилёв был арестован ВЧК. Он и ещё 56 человек, осуждённых "тройкой", были расстреляны в ночь на 26 августа. Места расстрела и захоронения до сих пор неизвестны. В 1916 году Николай Гумилев выпустил сборник стихов "Колчан", в который вошли стихи на военную тему. "Рабочий" Он стоит пред раскаленным горном,Невысокий старый человек.Взгляд спокойный кажется покорнымОт миганья красноватых век. Все товарищи его заснули,Только он один еще не спит:Все он занят отливаньем пули,Что меня с землею разлучит. Кончил, и глаза повеселели.Возвращается. Блестит луна.Дома ждет его в большой постелиСонная и теплая жена. Пуля, им отлитая, просвищетНад седою, вспененной Двиной,Пуля, им отлитая, отыщетГрудь мою, она пришла за мной. Упаду, смертельно затоскую,Прошлое увижу наяву,Кровь ключом захлещет на сухую,Пыльную и мятую траву. И Господь воздаст мне полной меройЗа недолгий мой и горький век.Это сделал в блузе светло-серойНевысокий старый человек. "Наступление" Та страна, что могла быть раем,Стала логовищем огня,Мы четвертый день наступаем,Мы не ели четыре дня. Но не надо яства земногоВ этот страшный и светлый час,Оттого что Господне словоЛучше хлеба питает нас. И залитые кровью неделиОслепительны и легки,Надо мною рвутся шрапнели,Птиц быстрей взлетают клинки. Я кричу, и мой голос дикий,Это медь ударяет в медь,Я, носитель мысли великой,Не могу, не могу умереть. Словно молоты громовыеИли воды гневных морей,Золотое сердце РоссииМерно бьется в груди моей. И так сладко рядить Победу,Словно девушку, в жемчуга,Проходя по дымному следуОтступающего врага. "Деревья" Я знаю, что деревьям, а не намДано величье совершенной жизни,На ласковой земле, сестре звездам,Мы - на чужбине, а они - в отчизне. Глубокой осенью в полях пустыхЗакаты медно-красные, восходыЯнтарные окраске учат их -Свободные, зеленые народы. Есть Моисеи посреди дубов,Марии между пальм... Их души, верно,Друг к другу посылают тихий зовС водой, струящейся во тьме безмерной. И в глубине земли, точа алмаз,Дробя гранит, ключи лепечут скоро,Ключи поют, кричат - где сломан вяз,Где листьями оделась сикомора. О, если бы и мне найти страну,В которой мог не плакать и не петь я,Безмолвно поднимаясь в вышинуНеисчисляемые тысячелетья!