1916 год: идёт Первая мировая война, население захлёбывается в верноподданнических чувствах, поэты оспаривают право точнее прочих выразить дух эпохи. Великих отечественных стихотворцев начала XX века вспоминает Владимир Аверин. Михаил Алексеевич Кузмин - один из самых загадочных поэтов серебряного века - родился 6 октября 1872 года в Ярославле в дворянской семье. Детские годы прошли в Саратове, в 1884 семья переехала в Санкт-Петербург. Там - учеба в гимназии и неоконченный курс консерватории у Римского-Корсакова. Дебют Кузмина как поэта состоялся в декабре 1904 года, когда вышел в свет альманах "Зеленый сборник стихов и прозы", где был напечатан цикл его стихотворений "XIII сонетов", а также оперное либретто. Роман "Крылья", напечатанный в 1906 году, произвел эффект литературного скандала и надолго определил Кузмину репутацию одиозную и однозначную, вызвав травлю в печати. Кузмин же принципиально не только не старался скрыть характер своей интимной жизни, но и делал это с небывалой для того времени открытостью. С весны 1906 года он стал регулярно посещать башню Вячеслава Иванова. Там огромной популярностью пользовались исполняемые Кузминым стихи, положенные на его же музыку. Кузмин - завсегдатай кафе "Бродячая собака". Им написан гимн заведения и четверостишие "Кабаре". Время от времени Кузмин сам выступал с эстрады. Кузмин приветствовал Февральскую революцию и видел в ней великое завоевание народа. Так же он отнесся к Октябрьской революции, но в дальнейшем нежелание и неумение приспосабливаться привело его к полной изоляции от литературной жизни конца 20-х и всех 30-х годов. 1 марта 1936 года Михаил Кузмин скончался от воспаления легких. Его похоронили на Литераторских мостках на Волковом кладбище. В 1916 году Кузмин - модный поэт, автор песен и музыки к спектаклям. В октябре он шумно отмечает 10-летие литературной деятельности в легендарном"Привале комедиантов".                                    Луна Луна! Где встретились!.. сквозь люки Ты беспрепятственно глядишь, Как будто фокусника трюки, Что из цилиндра тянет мышь. Тебе милей была бы урна, Руины, жалостный пейзаж! А мы устроились недурно, Забравшись за чужой багаж! Всё спит; попахивает дёгтем, Мочалой прелой от рогож... И вдруг, как у Рэнбо, под ногтем Торжественная щёлкнет вошь. И нам тепло, и не темно нам, Уютно. Качки - нет следа. По фантастическим законам Не вспоминается еда... Сосед храпит. Луна свободно Его ласкает как угодно, И сладострастна и чиста, Во всевозможные места. Я не ревнив к такому горю: Ведь стоит руку протянуть, - И я с луной легко поспорю На деле, а не как-нибудь! Вдруг... Как?.. смотрю, смотрю... черты Чужие вовсе... Разве ты Таким и был? И нос, и рот.. Он у того совсем не тот. Зачем же голод, трюм и море, Зубов нечищенных оскал? Ужели злых фантасмагорий, Луна, игрушкою я стал? Но так доверчиво дыханье, И грудь худая так тепла, Что в тёмном, горестном лобзаньи Я забываю всё дотла. Виденье мной овладело Виденье мной овладелоО золотом птицелове,О пернатой стреле из трости,О томной загробной роще.Каждый кусочек тела,Каждая капля крови,Каждая крошка кости -Милей, чем святые мощи! Пусть я всегда проклинаем,Кляните, люди, кляните,Тушите костер кострами,-Льду не сковать водопада.Ведь мы ничего не знаем,Как тянутся эти нитиИз сердца к сердцу сами...Не знаем, и знать не надо!                          *** Умывались, одевались, После ночи целовались, После ночи, полной ласк. На сервизе лиловатом, Будто с гостем, будто с братом Пили чай не снявши маск. Наши маски улыбались, Наши взоры не встречались И уста наши немы. Пели "Фауста", играли, Будто ночи мы не знали, Те, ночные, те - не мы.