Русский наш язык – это мощнейшее славянское орудие убеждения и авторитета. В нем клад предшественников, который мы обязаны приумножить палитрой словесности и сохранить для будущих поколений." ...И понемногу начало назад Его тянуть: в деревню, в темный сад, Где липы так огромны, так тенисты И ландыши так девственно душисты, Где круглые ракиты над водой С плотины наклонились чередой, Где тучный дуб растет над тучной нивой, Где пахнет конопелью да крапивой... Туда, туда, в раздольные поля, Где бархатом чернеется земля, Где рожь, куда ни киньте вы глазами, Струится тихо мягкими волнами И падает тяжелый, желтый луч Из-за прозрачных, белых, круглых туч. Там хорошо; там только — русский дома; И степь ему, как родина, знакома; Как по морю, гуляет он по ней — Живет и дышит, движется вольней; Идет себе — поет себе беспечно; Идет... куда? не знает! бесконечно Бегут, бегут несвязные слова... Приподнялась уж по следу трава... Ему другой вы не сулите доли — Не хочет он другой, разумной воли... 1848 Стихотворение "Из поэмы, преданной сожжению" читает Елена Щедрунова Стихотворение напечатано по беловому автографу очерка "Лес и степь" (Государственная публичная библиотека в Ленинграде), где это стихотворение поставлено эпиграфом; в печатном тексте (впервые – в журнале "Современник", 1949, №2) эпиграфом служат только первые четырнадцать строк (кончая словами "Там хорошо"). Последние два слова ("разумной воли") в автографе зачеркнуты карандашом и заменены многоточием – очевидно, по цензурным соображениям. ("Утро туманное" исполняет Юрий Богатиков) ­"Из поэмы, преданной сожжению". Читает Елена Щедрунова