Есть ли какие-то перспективы у такого странного объединения, как BRICS? Это больше политический или всё-таки экономический проект? Об этом рассуждает Александр Яковлев в своей рубрике на радио "Вести ФМ". Вот все говорят: BRICS, BRICS. А я, чем больше читаю новости, тем все более скептично отношусь к этому объединению. Для тех, кто не в курсе, BRICS - это аббревиатура, составленная из первых букв названий Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки. Термин сам, кстати, был придуман еще в 2001 году аналитиком банка Goldman Sachs Джимом О'Нейлом для использования при описании портфелей ценных бумаг развивающих стран. С тех пор ирландец, видимо, не раз и не два уже вспомнил недобрым словом свое детище, потому что рыночная суть этой до чрезвычайности искусственной агломерации была довольно быстро заменена политической, и вот уже BRICS - чуть ли первые претенденты на пост вершителей судеб нового посткризисного мира. А чтобы хоть как-то прикрыть политические амбиции экономикой, много постоянных рассуждений о необходимости реформирования мировых институтов развития и какие-то странные попытки изобразить усиление экономических связей. Вот, к примеру, теперь кредитные линии между странами могут быть открыты в национальных валютах, что, как считается, позволит активнее финансировать совместные проекты и повышать статус валют стран-членов BRICS. А сейчас вот так вот, навскидку, много ли вы знаете совместных проектов России с Индией или Южной Африкой, куда нужно было бы привлекать рупии или рэнды? Зачем вообще русским экономическим субъектам эти экзотические валюты, когда, кроме как обменять их на резервные, особо и делать с ними в России нечего? То есть опять мало экономики, а много слов и деклараций. Но если все же рассуждать о статусе валют, то для его повышения нужно сделать так, чтобы Бразилия свой кофе, а Россия газ - продавали на мировом рынке не за доллары, а именно за рубли и риалы. Но мне кажется, что перспективы такого развития событий очень и очень туманны, сколько странных аббревиатур ни придумывай.