На этой неделе в широкий прокат выходит "Меланхолия" Ларса фон Триера. Это, можно сказать, главный арт-хит этого года в России. Подробнее о нашумевшем фильме расскажет Антон Долин в рубрике "Кино" на радио "Вести ФМ". "Меланхолия" - очевидно, главный арт-хит года в России. Шансов на выход в наш прокат иранского "Развода Надера и Симин", победившего в Берлине, по-прежнему немного, прошедшее с немаленьким успехом "Древо жизни", получившее главный приз в Каннах, все-таки разделило аудиторию на восторженных и негодующих, а вот "Меланхолию" ждали, кажется, все, кто неравнодушен к кино как к искусству, а не чистому развлечению, и даже ходынка на премьере фильма на ММКФ говорила о многом. Россия - парадоксальная территория, где датчанин-провокатор пользуется неослабевающей популярностью и постоянным спросом: так, его "Антихрист", который во многих странах вовсе не вышел в прокат, у нас шел два года назад на аншлагах, и от проката "Меланхолии", после скандала с пронацистскими шутками режиссера в Каннах, отказались многие страны - но не Россия, где нацистов, конечно, не любят, но неполиткорректность не считают за грех. Разумеется, обожают Триера не только за это: он все-таки гений. Но попробуйте вспомнить других гениев, которых у нас любят так же сильно, и явно не вспомните. "Меланхолия" не в меньшей степени, чем "Антихрист", основана на автобиографическом фундаменте - хотя финальная форма претендует на жанровую принадлежность: в том фильме речь шла о хорроре, здесь - о фильме-катастрофе, там моделью было "Зеркало" Тарковского, а тут - его же "Жертвоприношение", поскольку в центре - тема конца света. Автопроекция Триера - меланхоличка и максималистка Жюстина, в первой части картины пускающая под откос собственный свадебный поезд: то, что для других людей является источником радости, ее коробит и в буквальном смысле слова сводит с ума (говорят, героине Кирстен Данст Триер подарил переживания, испытанные во время работы над "Антихристом", когда он лежал в реабилитационной клинике с нервным срывом). Вторая часть носит подзаголовок "Клэр" - так зовут благоразумную сестру Жюстины, сыгранную звездой "Антихриста" Шарлоттой Гэнзбур. Тут речь идет уже не о докучливой жизни, а о глобальной смерти бытия как такового: к Земле несется гигантская планета под названием Меланхолия, и скоро наш мир исчезнет с лица вселенной. Здесь паникуют уже нормальные люди, а вот Жюстина встречает гибель мира со спокойной и почти радостной улыбкой на устах. Преимущество пессимиста перед оптимистом: в момент Апокалипсиса он всегда успеет сказать "Я же предупреждал". Триер утверждает, что не слишком высоко ценит "Меланхолию" - слишком легко она ему далась, слишком он кайфовал, когда ее снимал. В самом деле, это кино - почти глянцевое, сделанное в жанре космической по размаху и по сути оперы: недаром по профессии героиня - копирайтер из рекламного агентства, недаром за кадром звучит увертюра Вагнера из "Тристана и Изольды", главного романтического признания в любви к смерти. Однако красоты и даже красивости для Триера - лишь хитрые уловки, позволяющие подобраться к главному: как "Антихрист" был фильмом о том, что такое мужчина и что такое женщина, "Меланхолия" - не много, не мало, - фильм о том, что такое жизнь и смерть. Для тех, кто боится жизни или смерти эта картина может стать эффективной терапией, а может - довольно жутким откровением. Впрочем, об этом режиссер честно предупреждал заранее: счастливого конца не будет - и не может, да и не должно быть.