По-большому

Выпуск 08 июля 2010 года
Радиопрограмма, 2010
Россия
Развлекательные

2 сезона, 162 выпуска по 21 мин

КОВАЛЕВСКИЙ: У нас в гостях сегодня российская балерина, Народная артистка России Илзе Лиепа. БАТИНОВА: Здравствуйте, Илзе. ЛИЕПА: Добрый вечер. КОВАЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, Илзе, как вы относитесь к татуировкам, к пирсингу, к шрамированию? Мы просто обсуждали этот вопрос в прошлом часе с нашими слушателями. ЛИЕПА: Я отношусь к этому отрицательно. КОВАЛЕВСКИЙ: Вам не нравится это применимо к себе или на других людях? ЛИЕПА: Мне это абсолютно не нравится применимо к себе и мне это не нравится на других людях. Мне кажется, что мужчина с татуировками заявляет о своей слабости, о своих комплексах, а женщина с татуировкой, ну, для меня это вообще непонятно. КОВАЛЕВСКИЙ: Почему заявляет о слабостях? ЛИЕПА: Ну какой нормальный мужчина будет украшать себя изображениями или надписями? КОВАЛЕВСКИЙ: Вы знаете, у Иосифа Кобзона, как выяснилось, тоже была татуировка. ЛИЕПА: Ну┘ БАТИНОВА: Очень хорошо. КОВАЛЕВСКИЙ: Не скажешь же, что у этого мужчины есть слабости? ЛИЕПА: Ну почему не скажешь? Может быть, как раз и скажешь. У кого из нас нет слабостей? КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, не знаю, может быть, если я думаю о своих слабостях, может быть, это только сладкое. Люблю сладенькое. БАТИНОВА: Можешь кексик себе вытатуировать, любитель кексиков. КОВАЛЕВСКИЙ: Илзе, как вы восприняли последнюю новость, о которой говорит вся страна, про задержание Михаила Плетнева? ЛИЕПА: Ой, вы знаете, я вообще бы не хотела на эту тему говорить. Потому что пока еще ничего не ясно. Так зачем мы будем обсуждать то, что еще┘ Мне кажется, что в этом вопросе любое лишнее слово будет лишним. Поэтому давайте пока оставим паузу. БАТИНОВА: А как вы думаете, просто перед большими гастролями артистов нужен ли такой пиар? Или, может быть, какой-то другой? Это в определенную сторону все-таки пиар. ЛИЕПА: Вы знаете, мне кажется, что есть личности, которые не нуждаются в пиаре. К ним, безусловно, принадлежит Михаил Плетнев. А уж в ╚черном╩ пиаре тем более не нуждается никто, я думаю. КОВАЛЕВСКИЙ: Мне интересно, как можно играть гастроли, находясь в таком состоянии? Я думаю, что ему сейчас не просто. БАТИНОВА: Ну, мы решили не говорить на эту тему. КОВАЛЕВСКИЙ: Да, хорошо. БАТИНОВА: Есть вопросы от наших слушателей. Помните ли вы свой первый урок? Потому как известно, что девочек отдают в балетную школу с пяти, а иногда с четырех лет. Это правда? ЛИЕПА: На самом деле я начала заниматься профессионально в 6 лет. А в училище принимают с 9 лет. Но вы знаете, этот вопрос невольно меня возвращает к моменту, который пережил не так давно весь балетный мир. Ушла из жизни на 103-м году жизни великая балерина Марина Тимофеевна Семенова. И мой брат Андрис как-то очень проникновенные слова и очень точные сказал на прощании. Он сказал: слава богу за то, что наша семья была окармляема этой великой женщиной. И это абсолютно так. Я не могла бы никогда взять на себя дерзость и сказать, что я ее ученица, что я была с ней близка. Но свои первые шаги в профессии я делала под ее руководством, потому что, конечно, я обязана этому не своим собственным способностям, а тем нежным и трогательным отношениям, которые связывали ее, Марину Тимофеевну Семенову, с моим отцом. И, конечно, эти отношения способствовали тому, что я ездила на троллейбусе по улице Горького, чтобы подниматься в ее квартиру, входить в ее удивительный дом, в атмосферу этой великой женщины со старинным гравюрами на стенах, вставать к станку и делать свои какие-то первые шаги в профессии. И именно с ее постановкой полечки Рахманинова я поступала в хореографическое училище. Понимаете, можно сказать, что это вот такой первый урок. И сегодня невольно мне вспоминается именно это. Хотя можно вспомнить и другой первый урок, потому как уже три года существует балетная школа ╚Илзе Лиепа и студия персонального тренинга╩, где я не занимаюсь детками, но я преподаю женщинам урок, который называется ╚Метод Илзе Лиепа╩. Это такой метод тренировок, который разработан специально для женщин, прорабатывает все проблемные женские зоны. Но это, тем не менее, не спорт, это движения. Для меня это очень важно, что в нашей студии есть много движений и нет спорта. Потому что, мне кажется, что женщина должна оставаться женщиной, не терять свою грацию. И как раз мой первый урок там, конечно, это, вы знаете, как всегда берешь какую-то вершину. И даже не первый урок, а каждый, каждый день, когда я веду урок. Сейчас вынужденно я не веду урок, но с сентября опять буду. И каждый раз, когда ты приходишь в студию, когда ты видишь лица женщин, ты понимаешь, что для тебя это тот же спектакль, и ты сегодня должен их завоевать. Для меня, безусловно, это процесс огромной отдачи. То есть я понимаю, что я вынуждена, я обязана, я просто не имею права не сделать так, чтобы они получили просто огромное удовольствие, помимо пользы, от этого урока. И мы всегда наш урок заканчиваем маленькой импровизацией. Иногда это джазовая импровизация, иногда это классическая импровизация. Иногда просто мы как-то передаем какие-то свои чувства в движении и музыкой. И, в общем, я стараюсь, чтобы никто не вышел равнодушным с этого урока. БАТИНОВА: То есть, другими словами, вы учите просто женщин двигаться. Красиво двигаться, под музыку. Или все-таки это классическая хореография? КОВАЛЕВСКИЙ: В чем заключается ваш метод? БАТИНОВА: Я хочу, например, научиться какие-то вещи делать, которые в классической хореографии, и я иду к вам на урок? Или нет, это не так? ЛИЕПА: Да, вы можете придти. Но, может быть, вообще составная нашей студии – это пилатес, хореография и метод Илзе Лиепа. И когда эти три дисциплины объединяются вместе, то это становится тот как бы правильный набор. И действительно это школа движений и это, я бы сказала, классическое обучение тела, воспитание тела. Вот воспитание – это слово, мне кажется, это понятие очень важно. КОВАЛЕВСКИЙ: Вы запатентовали этот метод? ЛИЕПА: Да, да. КОВАЛЕВСКИЙ: То есть это официальное уже название? ЛИЕПА: Да-да, ╚Илзе Лиепа метод╩, да. БАТИНОВА: Очень интересно. Я знаете, я просто подумала, вот вы когда сказали ╚пилатес╩, потому что я думала, что все-таки это танец больше, чем, например, фитнес. Ну, пилатес относится к фитнесу больше, да? ЛИЕПА: Вы знаете, на самом деле пилатес – это уникальная система, ее привезла в Россию около семи лет назад, может быть, чуть больше, именно моя компаньон, генеральный директор нашей студии Мария Субботовская. Именно она была первым человек, пионером, которая привезла пилатес. Это вообще никто не знал тогда в России. Знали аэробику, знали что-то там еще, а что такое пилатес – не знали. А она удивительный, креативный человек поняла, что за этим будущее. И, собственно говоря, она первая ввела меня в студию пилатес. И я тогда только поняла, что это за удивительная вещь, и не могла не оценить уникальные достоинства этой системы тренировки, которая подходит и показана всем – мужчинам, женщинам, детям, профессионалам и любителям. И вы знаете, я на самом деле поняла, что когда-то давно я, смотря фильм о великой балерине Наталье Макаровой, обратила внимание, какой потрясающей гимнастикой она занимается. Ну я подумала: ну, конечно, это какая-то специально для нее придуманная вещь. Я подумала: ой, как она прорабатывает спину, какой стрейчинг, как это здорово, как это мягко при всем при том. Так вот спустя много лет, я поняла, что это и был пилатес, которым занималась Макарова. БАТИНОВА: Интересно, очень интересно. КОВАЛЕВСКИЙ: Скажите, а вы хотели бы, чтобы ваша дочь занималась балетом? Или это неизбежно? ЛИЕПА: Вы знаете, я хотела бы одного, чтобы кто-то в нашем кругу – может быть, это будут наши дети, – я очень хочу, чтобы кто-то все-таки занимался балетом. И скажу вам почему. Вот для меня в данной ситуации не так важно, чтобы была продолжена фамилия Лиепа, хотя, может быть, это было бы, конечно, прекрасно. Для меня очень важно, чтобы наша семья смогла кому-то передать то, что мы знаем. И как раз вот здесь понимаешь, что династия, она важна не только тем, что вот фамилия звучит, звучит и звучит. А тем, что накапливаются какие-то вещи, которые не рассказать и не научить этому: атмосфере, отношению, не знаю, влюбленности, понятиям каким-то. И, конечно, мой брат Андрис, который знает в профессии┘ ну, я тоже, может быть, что-то знаю, но мне кажется, что он знает намного больше, мне кажется, что вот он именно знает профессию изнутри. Поэтому мне так важно и хочется, чтобы он кому-то это передал. КОВАЛЕВСКИЙ: Но это же каторжный труд! Вы знаете, я очень много времени в молодости провел в пансионате Большого театра в Серебряном бору. ЛИЕПА: Что вы говорите? Так, может быть, мы с вами там встречались, потому что мы там выросли просто с братом. КОВАЛЕВСКИЙ: Да-да, я знаю, я знаю. И у меня, соответственно, очень много и друзей, и подружек, которые занимались балетом. И мне их было так жалко, потому что вечно все жаловались на какие-то болячки, что болит спина, ноги, там, здесь┘ Они рассказывали, какой это каторжный труд. А я занимался музыкой. Я учился тогда в музыкальном училище при консерватории и всю жизнь думал, что у меня каторжная жизнь, потому что я каждый день должен заниматься музыкой. А пообщавшись с балетными, я понял, что на самом деле каторжная жизнь у них, а у меня просто цветочки. Это действительно так? Или это мое ощущение со стороны? ЛИЕПА: Конечно, это тяжелейший труд, о чем говорить? Но это и благодатный труд. Он, в общем, приносит свои плоды. И плоды – это совсем я не имею в виду известность или что-то еще, а вот то чувство удовлетворения, которое испытывает человек, даже исполняющий не первую партию в балете. Потому что есть еще кулисы, которые тоже в нашей профессии очень важны. КОВАЛЕВСКИЙ: Но вы знаете, чувство удовлетворения человек начинает испытывать, когда уже начинает выходить на сцену, когда человек заслуживает первые аплодисменты. А как ребенку объяснить, что он должен это делать? БАТИНОВА: И как он может знать, его это или не его, что он в это влюблен или нет? ЛИЕПА: Ну, объяснить – никак. Если вы занимались музыкой, то вы поймете, что в музыке надо сидеть и заставлять. Здесь тоже надо в какой-то момент делать просто потому, что это надо делать. А вот у меня, например любовь к этому процессу, к профессии, она пришла в 13 лет. КОВАЛЕВСКИЙ: Такая искренняя любовь, да? ЛИЕПА: Это был тот период, когда я засыпала вечером и думала: скорее бы урок, скорее бы завтра на занятия. То есть, уже когда тело становилось инструментом и тебе хотелось на этом инструменте, этим языком разговаривать. КОВАЛЕВСКИЙ: Сколько вашей дочери сейчас? ЛИЕПА: Три с половиной месяца. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, рано еще┘ Опять же, может быть, я задаю дилетантские вопросы, но думая о балете, представляя себе эти┘ я даже не знаю, как сказать – это репетиции, или это тренировки, или это уроки┘ ЛИЕПА: Занятия, уроки, репетиции. Вы знаете, я как человек, который немножко грешил и грешу игрой в драме, я просто всегда своим коллегам говорю: вы просто не представляете, что такое труд, потому что в балете даже еще до того, как ты начнешь репетировать, готовить спектакль, роль, вариацию, ты должен уже в буквальном смысле разгрузить вагон. Потому что ты должен сделать экзерсис, класс балетный, ну это как почистить зубы, это каждый день. КОВАЛЕВСКИЙ: Что это? Это комплекс упражнений, да? ЛИЕПА: Да, это балетные занятия, которые делает каждый артист, независимо от того, он звезда или он начинающий. В Большом театре таких классов восемь – 10-часовые и 11-часовые. Есть мужские классы, есть женские, есть сейчас смешанные классы. Я всегда любила заниматься в мужских классах. КОВАЛЕВСКИЙ: Почему? ЛИЕПА: Мне там было больше свободы, и мне нравился больше темпоритм урока. Кстати, это было раньше традиционно, что женщины занимались в мужских классах. Например, класс Асафа Мессерера – это был звездный класс, там занималась Плисецкая, Лиепа, Васильев, Максимова, стояли все в одной линии. Но было совершенно нетрадиционно, чтобы мужчины ходили в женские классы. А последнее время все так перемешалось, что теперь мужчины любят и часто занимаются в женских классах. Вот это такое веяние нового┘ КОВАЛЕВСКИЙ: А кому тяжелее – мужчинам или женщинам в балете? ЛИЕПА: Вы знаете, на самом деле мы всегда друг друга поддерживаем, друг другу сочувствуем. Иногда ребята говорят, когда видят наши ноги стертые, говорят: да, какое счастье, что мы хотя бы на пальцах не стоим. А мы иногда говорим: какое счастье, что мы хоть не поднимаем вас. КОВАЛЕВСКИЙ: Конечно. Мужчины же, помимо пластики и грации, еще должны быть просто физически сильными, чтобы поднимать женщин. ЛИЕПА: Вы знаете, должна быть физическая сила. Но┘ Может быть, если вы водите машину, вы поймете, что кто-то чувствует машину, а кто-то нет. Это тоже данность какая-то: у кого-то удобные руки, у кого-то нет, кому-то это дано просто. Вот блистательным партнером был мой отец, прекрасным партнером был Андрис. Но он этим сознательно занимался, это надо хотеть тоже. БАТИНОВА: Быть партнером, да? ЛИЕПА: Да, надо любить, быть удобным балерине. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, и надо, чтобы еще балерина была удобна тебе. ЛИЕПА: Это тоже, да. КОВАЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, а вес и размер балерины действительно имеют значение? ЛИЕПА: Конечно, конечно. БАТИНОВА: Размер балерины – это очень хорошо. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну вот просто то, что рассказывают про Волочкову, например. БАТИНОВА: А, ты имеешь в виду – высокие балерины. КОВАЛЕВСКИЙ: Да, что она высокая и крупная по балетным критериям. ЛИЕПА: Ну и что? Ульяна Лопаткина, блистательная балерина из Петербурга, высокая, крупная. КОВАЛЕВСКИЙ: И это никому не мешало, да? ЛИЕПА: Самое главное, чтобы нашелся партнер. Если найдется партнер, то все в порядке. КОВАЛЕВСКИЙ: Мужчины же тоже как-то должны репетировать┘ Я просто пытаюсь понять, как мужчина – танцор балета должен готовиться к тому, чтобы поднимать и носить на себе женщину. Это значит, что помимо занятий балетом еще нужно заниматься какими-то┘ БАТИНОВА: Он же не на себе ее носит, он же поддерживает. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну хорошо. Я имею в виду, что мужчине еще нужно заниматься какими-то гантелями, штангой┘ ЛИЕПА: Конечно. Может быть, штангой и не нужно, но немножко заниматься, чтобы чувствовать себя уверенным, чтобы не было такого, чтобы он не смог поднять балерину, это, в общем, всегда немножко стыдно. БАТИНОВА: А с другой стороны, когда ты проходишь репетиции все, и в течение 11 часов, может быть, и не надо штангу. КОВАЛЕВСКИЙ: Я последние полчаса сижу и держу спину ровно. БАТИНОВА: Вы знаете, наши слушатели тоже нам написали: какая спина! И все выпрямились. Почаще приходите к нам, пожалуйста. КОВАЛЕВСКИЙ: Илзе, это вообще, особенно радиоведущим, категорически не свойственно – сидеть с ровной спиной. Может быть, вы дадите пару каких-то рецептов? Ну, не только радиоведущим, разумеется, а нашим слушателям. Может быть, в автомобиле, когда сидишь три часа в пробке. Есть какие-то элементарные упражнения, благодаря которым можно поработать над осанкой, над дыханием заодно? ЛИЕПА: Вы знаете, я когда была маленькая, моя мама всегда била меня по плечам и говорила: держи спину! Может быть, это самый лучший путь к прямой спине? Но встречая своих учениц в студии, я всегда обращаю внимание и сразу вижу, кто из женщин сама водит машину. Потому что у всех есть второй подбородок, все вот так┘ БАТИНОВА: Да вы что, правда? Ого! ЛИЕПА: И я всегда просто женщинам говорю следить за этим. Потому что на самом деле то, как мы сидим, то, как мы себя держим, это только собственное внимание. Поэтому держать подбородок, помнить о том, что ты водишь машину, что ты водящая женщина, – вот и все. КОВАЛЕВСКИЙ: Указку куплю, Батинова, и буду тебя┘ БАТИНОВА: Не надо. Я пианистка, пианистки все сутулые. КОВАЛЕВСКИЙ: Илзе, я хотел вам еще один вопрос. Опять же, я сразу предупреждаю, что вопрос может быть дилетантский. Но тем не менее. Я вчера, ожидая вашего прихода в нашу студию, очень долго думал о балете, вспоминал моих друзей и подружек. И я вас хочу спросить: можно ли сказать, что балет – это отчасти спорт? ЛИЕПА: Ну, конечно, в балете есть часть, где просто ты должен сделать физику. И, может быть, поэтому если вы вдруг окажетесь зрителем балетного спектакля, то вы увидите, с какими радостными лицами балетные артисты выходят на поклон. КОВАЛЕВСКИЙ: Что закончилось все, да? ЛИЕПА: Не потому, что закончилось. А потому что каждый раз это планка, которую надо взять. Да, в этом и есть сложность этого искусства, которое все-таки искусство. Я вам честно должна сказать, что для балетных, когда говорят: ╚Ты как спортсменка╩, это уничижительно звучит. ╚Ну что ты как спортсменка?╩ – говорят. Это значит – плохо, это значит – без души, без смысла, это значит – механическое исполнение движений. Хотя сейчас спорт настолько продвинулся, если говорить о фигурном катании, я вижу, как много этот спорт взял у балета, какие красивые руки у мужчин, у них есть танец, очень много у нас взяли, они молодцы в этом смысле. БАТИНОВА: Да. Но только не художественная гимнастика. ЛИЕПА: А художественная гимнастика тоже очень много взяла у балета. И мне кажется, что балет тоже должен брать интересное и лучшее и оттуда, и оттуда. КОВАЛЕВСКИЙ: Коньки, например, вместо пуант. ЛИЕПА: Надеюсь, что нет. КОВАЛЕВСКИЙ: Скажите, а это правда, что подкладывают иголки в пуанты? БАТИНОВА: Да ты что? Какой ужас! ЛИЕПА: Я никогда с этим не встречалась. Никогда. БАТИНОВА: По-моему, и так ноги натираются. КОВАЛЕВСКИЙ: Цискаридзе рассказывал: да, что вы думаете, подкладывают┘ БАТИНОВА: Он пошутил, наверное. КОВАЛЕВСКИЙ: Вы не сталкивались никогда с этим? ЛИЕПА: Я никогда не сталкивалась с такими проявлениями, нет. КОВАЛЕВСКИЙ: А существует ли какая-то такая злобная конкуренция среди артистов балета? ЛИЕПА: Вы знаете, вообще слово ╚злобная конкуренция╩ мне тоже как-то очень малознакомо и малопонятно. Вы знаете, у нас в профессии есть вещь, через которую никак нельзя перепрыгнуть: есть уважение или неуважение коллег. Понимаете, ты можешь много позволять себе в жизни, ты можешь себя странно вести, твое поведение может не нравиться, ты можешь раздражать, все что угодно. Но если ты выходишь на сцену и доказываешь, что ты имеешь право на то, чтобы твое имя как-то звучало, то тогда это все прощается. А если ты выходишь на сцену, и это неубедительно – то, что ты делаешь, тогда, какими бы ты не был окружен атрибутами, уважение коллег здесь ты никогда не заработаешь. КОВАЛЕВСКИЙ: А кого бы вы назвали на сегодняшний день значимыми величинами в российском балете? ЛИЕПА: Вы знаете, много прекрасных танцовщиков, на которых интересно смотреть. И зрелых танцовщиков, как Николай Цискаридзе, с которым я имею счастье немало танцевать. Или Светлана Захарова, или Диана Вишнева, или та же Ульяна Лопаткина, о которой мы говорили, или молодежь Большого театра – Наталья Осипова и Иван Васильев. Это люди, на которых интересно придти посмотреть. Но это другой театр, это не тот театр, который был тогда, когда мы росли. КОВАЛЕВСКИЙ: Ха! И то же самое я слышал 20 лет тому назад. ЛИЕПА: Да-да, может быть, это звучит как сожаление о чем-то ушедшем, но, вы знаете, это как Октябрьская революция, понимаете? Россия есть, но это другая Россия. Той России, которая была, уже не будет. Это так. КОВАЛЕВСКИЙ: Что изменилось? БАТИНОВА: Это естественный процесс? ЛИЕПА: Вы знаете, я думаю, не то что сказать, что хуже стали артисты балета, а техника выросла так, что просто невероятно, и требования выросли. КОВАЛЕВСКИЙ: А за счет чего? Что произошло? ЛИЕПА: Вы знаете, меняется жизнь. И жизнь накладывает отпечаток на людей, меняются люди, и меняется абсолютно часть искусства. Входит прагматизм. Я сейчас и о себе говорю, я уже живу в этой жизни, и тот прагматизм, который не был свойственен времени моего отца, Васильева, Лавровского, Максимовой, Плисецкой, он вошел в нашу жизнь. Моему отцу не пришло бы в голову, если бы его пригласили на гала великой английской балерины Марго Фантейн, спросить: а сколько вы мне заплатите? Нет, если вы не заплатите мне вот столько-то, я не поеду никогда. Это не потому, что люди стали хуже, не потому, что артисты, они такие плохие, а потому, что время меняет нас. БАТИНОВА: Да, и правила меняются. ЛИЕПА: И правила игры меняются. И это не может не сказаться на том, что и как мы делаем на сцене. КОВАЛЕВСКИЙ: Я очень часто слышу, что Большой театр изменился. А что изменилось в Большом театре? Ну, кроме руководства, разумеется, ремонта. ЛИЕПА: Ну, я не знаю даже. Если говорить о балете, то балет прекрасный, сильный, интересный. И я повторяю, что там много вещей, которые нужно и можно пойти смотреть, и вы получите удовольствие. Но те, кто видел и знает тот балет, который был тогда, я думаю, что те, когда смотрят теперешние спектакли, они вздыхают. Они вздыхают по содержанию, они вздыхают по тому, что не испытываешь того какого-то захватывающего чувства. Ты получаешь удовольствие от чего-то другого, понимаете? Вот, наверное, так. Ты получаешь удовольствие, но от чего-то другого. А от того, от чего ты получал удовольствие раньше, просто музыкально┘ как наш отец, начало второго акта ╚Жизели╩, где просто бег по кругу. Он это делал так фантастически, в этом была эмоция, это был не бег, это была эмоция, которую ты воспринимал, и она тебя трогала до глубины души. БАТИНОВА: Скажите, пожалуйста, а вам приходилось общаться с Михаилом Барышниковым? ЛИЕПА: Лично мне нет. Но Андрис работал в его компании и тесно с ним общался. И Барышников ставил на него ╚Лебединое озеро╩, одну из многих версий, которую он танцевал. БАТИНОВА: Я просто подумала о том, что Михаил не дает интервью для русских изданий вообще, мы не можем читать его интервью. КОВАЛЕВСКИЙ: Правда? Он наложил вето? БАТИНОВА: Не знаю почему. ЛИЕПА: Но вышла же прекрасная книга Нины Аловерт, интересного фотографа, человека, который эту книгу собрал. И там много его интервью. И там есть высказывания, может быть, по тем вопросам, которые нам бы хотелось ему задать. БАТИНОВА: Ну да, правда. КОВАЛЕВСКИЙ: А вы заметили, что в последнее время, вот, например, даже если говорить о фигурном катании, насколько фигурное катание стало популярным. Люди стали знать спортсменов в лицо, появилось огромное количество телевизионных программ, которые популяризируют фигурное катание. С балетом не так. ЛИЕПА: Ну, потому что еще не придумали такое шоу, которое бы так развернуло публику в сторону балета. КОВАЛЕВСКИЙ: Как вы думаете, это вообще возможно? ЛИЕПА: Да, возможно. БАТИНОВА: Ну, вот на примере вашей школы. ЛИЕПА: Я бы сама придумала такую программу, которая бы была интересна. Например, для звезд. Я бы все-таки не делала это для мужчин. Я бы сделала, чтобы звезды театра, кино немножко позанимались хореографией, а потом бы вышли, попробовали станцевать со звездами балета. Вот это было бы здорово. КОВАЛЕВСКИЙ: Вы думаете, это возможно? ЛИЕПА: Я думаю, что это возможно. Потому что к нам в студию приходят женщины, которые никогда не занимались балетом. И в результате они даже встают на пальцы, они занимаются на пуантах. КОВАЛЕВСКИЙ: Да, но это, соответственно, женщины и мужчины должны┘ ЛИЕПА: Абсолютно разные, абсолютно разные! КОВАЛЕВСКИЙ: Ну вы представьте себе, как это будет выглядеть. БАТИНОВА: Это здорово. Знаешь, ты всю жизнь был толстушкой, и одна твоя мечта осуществилась, и ты встал на пуанты. КОВАЛЕВСКИЙ: Да, и что? И как это будет восприниматься зрителями? Как кинокомедия. Вы представьте себе меня в балете, например. БАТИНОВА: Ну, поэтому мужчин не надо. ЛИЕПА: Почему? В ледовом проекте тоже были мужчины разной комплекции. И мы с большим удовольствием на них смотрели. КОВАЛЕВСКИЙ: Да. Ну вот о чем я и говорю, что в ледовых проектах это не так важно. Потому что, в конце концов, в ледовом проекте есть костюмы, которыми можно скрыть недостатки фигуры. Все-таки балет – это более тонкое дело, это все-таки вид искусства. ЛИЕПА: Ну, вот тут-то мы как раз и можем сказать, как сложно образовать тело. Потому что если на мужские ноги надеть белые колготки, тут-то мы и поймем, какой нужно приложить труд, чтобы эти коленки, чтобы эти стопы, чтобы на это можно было смотреть без ужаса. КОВАЛЕВСКИЙ: Чтобы это все выглядело. Вот именно! Илзе, вы прямо сказали то, что я не решался сказать. Именно это я имел в виду. А как вы думаете, сколько мужчине, скажем, средней спортивной подготовки требуется времени, чтобы подготовиться вот к такому эстрадному балетному номеру? ЛИЕПА: Нет, мужчине┘ КОВАЛЕВСКИЙ: Бесполезно, да? ЛИЕПА: Бесполезно, потому что тело уже не воспитано. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну, слава богу! 50 минут с прямой спиной – это просто для меня уже маленькое достижение! Я предлагаю сейчас обратиться к вопросам наших слушателей, они есть. И, в частности, видимо, мама спрашивает: ╚Скажите, какой максимальный вес допускается для поступления в балетную школу?╩ БАТИНОВА: Так грустно. Надо по весу обязательно, да? ЛИЕПА: Нет-нет-нет, я думаю, что вес не имеет значения. Но комплекция, конечно. Если комплекция вызывает сомнение, то лучше не ходить. БАТИНОВА: Ой, вы знаете, а я слышала, что педагог может определить, видя ребенка и маму, то есть не то что предсказать будущее, а вот если комплекция мамы не подходит для балета, то ребенка тоже не возьмут в школу. Это правда? ЛИЕПА: Ну, в общем, конечно, можно предположить, какая перспектива. КОВАЛЕВСКИЙ: Ну хорошо. А если мама просто не злоупотребляла физическими упражнениями? Ребенком можно заняться с пяти лет, и все, и вырастет совершенно другой комплекции человек. ЛИЕПА: Нет, мы говорим не про полноту. Мы имеем в виду просто строение тела. КОВАЛЕВСКИЙ: Конституцию. И вы тоже действительно можете определить по маме, стоит ребенку заниматься или нет? ЛИЕПА: Ну, не знаю. Предположить, может быть, что-то можно. В общем, да, нужна селекция. КОВАЛЕВСКИЙ: И это жесткая селекция в балете? ЛИЕПА: Очень. КОВАЛЕВСКИЙ: Очень. Ну это же правда. БАТИНОВА: Ну, это правильно. Нет разве? Потому что есть любительские школы, а есть профессиональные. КОВАЛЕВСКИЙ: Вот именно. А если родители хотят отдать ребенка просто, не прогнозируя огромной карьеры? ЛИЕПА: Тогда приводите к нам в школу, мы берем всех. БАТИНОВА: Максик, пойдем. Я так хотела! Хотя бы раз в жизни┘ КОВАЛЕВСКИЙ: Мы же опозоримся с тобой на всю страну. ЛИЕПА: У нас начинают детки заниматься от трех лет, от двух с половиной. БАТИНОВА: Это шикарно! Они в этих пачках.. Чудесные состязания! КОВАЛЕВСКИЙ: В два с половиной года уже в пачке? БАТИНОВА: У нас тоже есть дома пачка. И у мамы, и у дочки. Ладно, шучу. Есть еще вопрос от Нины Б. Она спрашивает: ╚Как материнство изменило ваше отношение к работе, к балету? Если вообще изменило╩. ЛИЕПА: Я думаю, что вообще сейчас на все смотришь другими глазами. И, может быть, если изменило, то просто я понимаю, что я должна какое-то время проводить в балетном зале. Но каждый раз я думаю: как жаль, что я сейчас не наверху, где моя мася спит, просыпается или что-то делает. КОВАЛЕВСКИЙ: Неужели вы в два с половиной года тоже займетесь балетом с дочкой? ЛИЕПА: Я отдам ее обязательно заниматься. Но она не будет заниматься прямо балетом. Детки в 2,5-3 года занимаются ритмикой, гимнастикой, укрепляют гибкость. Поэтому обязательно отдам, конечно. КОВАЛЕВСКИЙ: Котов спрашивает: ╚Случаются ли служебные романы между балеринами и танцорами?╩ ЛИЕПА: Ну, конечно, случаются, а как же нет? Вот, пожалуйста, Васильев – Максимова, самый яркий балетный роман. КОВАЛЕВСКИЙ: Нонейм спрашивает: ╚Как вы относитесь к людям, не понимающим балет?╩ ЛИЕПА: Не знаю даже что сказать. Балет – это искусство, к которому надо приучать, безусловно, с детства. Поэтому я могу сказать, что я очень сожалею, потому что вы могли что-то получить, может быть, приятное, интересное. КОВАЛЕВСКИЙ: Еще спрашивают много, я просто сейчас несколько вопросов объединяю в один. Опять же в фигурном катании известны ужасные падения, когда при поддержке спортсмен ронял партнершу. А в балете случаются такие ситуации? ЛИЕПА: Ну, конечно, конечно. Мало кто пройдет этот путь, не имея травм тяжелых, каждый. КОВАЛЕВСКИЙ: А если во время спектакля такое случается, что делать? И бывали ли такие случаи? ЛИЕПА: Ну, конечно. Балет – это невероятно травматичный вид искусства и вид жизни. И поэтому бывали разные моменты, когда закрывали занавес, когда-то кто-то уползал со сцены, когда кого-то уносили. КОВАЛЕВСКИЙ: Да что вы! Это в Большом бывали такие ситуации? ЛИЕПА: Ну, конечно. А как вы думали? КОВАЛЕВСКИЙ: Ой, хочется пожелать всем артистам балета, чтобы без травм. А есть какие-то приметы или какие-нибудь пожелания такие вот, профессиональные? ЛИЕПА: Вы знаете, на Западе почему-то они говорят: break a leg. КОВАЛЕВСКИЙ: Сломайте ногу. ЛИЕПА: Это считается пожелание удачи. Типа как у нас ╚ни пуха, ни пера╩. Но я очень не люблю все это. КОВАЛЕВСКИЙ: Вы не суеверны? ЛИЕПА: Ну, я не люблю все эти пожелания, антипожелания, поэтому я просто говорю спасибо. БАТИНОВА: Вы знаете, еще слушатели спрашивают: ╚Можем ли мы где-то вас увидеть в ближайшее время? Будут ли какие-то постановки?╩ ЛИЕПА: В ближайшее время я работаю в проектах моего брата, это концерт памяти нашего отца, который пройдет в Каннах. Поэтому всех, кто будет отдыхать в Каннах, мы приглашаем 20 июля. И 27 июля тоже Андрис делает концерт памяти нашего отца, традиционный, это в день рождения нашего отца, в Риге. Поэтому мы будем там. КОВАЛЕВСКИЙ: Илзе, спасибо огромное. БАТИНОВА: Спасибо вам большое за интервью. ЛИЕПА: И вам спасибо большое. Слушайте аудиофайл.

Выпуски
2010
2009
2010
2010
Ещеинтересное