Нюрнбергский процесс: детали, исследования, непрекращающиеся споры. САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вестей ФМ" Армен Гаспарян, Дмитрий Куликов, Гия Саралидзе. Приветствую вас, друзья. КУЛИКОВ: Здравствуйте. ГАСПАРЯН: Приветствую. САРАЛИДЗЕ: Сегодня хотим мы поговорить о Нюрнбергском процессе, о его истории, о его значении. И, может быть, и о значении на современном этапе, мне кажется, важно поговорить в свете того, что происходит в переосмыслении событий Второй мировой войны. Различные теории по поводу того, что требуется еще один Нюрнбергский процесс, и вообще переоценке того, какую роль сыграли страны в этой трагедии 20-го века – Второй мировой войне. Напомню, что в германском городе Нюрнберг 20 ноября 1945 года открылся международный судебный процесс. Хочу напомнить также, что в основу соглашения, которое было принято, легли положения Московской декларации еще от 30 октября 1943 года, она была об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства. Под этой декларацией поставили свои подписи руководители СССР, США и Великобритании тогда. Давайте начнем со значения того, что это произошло, и зачем это нужно было. Дима, давай с тебя начнем. КУЛИКОВ: То, что нужно судить и наказать – в принципе было единой позицией стран-союзников. Но вот тут интересно, два слова – "судить" и "наказать". Потому что западные союзники считали, что слово "судить" не должно иметь прямого юридического смысла. Они в принципе исходили из того, что это должно быть политическое наказание. Известна цитата, которую Черчиллю, так сказать, приписывают, о том, что надо их просто расстрелять, да и всё. Но Сталин возразил, что может быть, но сначала надо все-таки публично судить. Потому что, конечно, у всего этого значение должно было быть, и оно до сих пор существует, хотя его стараются убрать, это значение, это культурное значение всего этого дела. Вот в культуре должно быть закреплено, что такие вещи, как расизм, нацизм, геноцид кого-то, каких-то народов – это вещи недопустимые, неприемлемые, и они будут караться самым жестоким образом. И эта позиция, между прочим, Сталина прежде всего, то есть помещение этого трибунала, который стал Нюрнбергским потом, этого суда, в культурно-исторический процесс, придание этому суду исторического значения. И, кстати, это историческое значение, оно больше всего и подвергается атаке сейчас, и оно больше всего и размывается, потому что надо из истории это убрать. Но, кстати, ведь интересно, что ежегодно принимает Генеральная Ассамблея ООН резолюцию, осуждающую нацизм, и вот ежегодно Соединенные и теперь присоединившаяся к ним Украина – вот они не осуждают нацизм. Кстати, Соединенные Штаты, тоже интересно, как они осуждают, не осуждают, когда их подпись под учреждением трибунала стоит, они принимали в этом участие. Но они говорят: у нас есть поправка о свободе слова, и, значит, восхваление нацизма – это всего лишь свобода слова. Вот как уживается, где врут они на самом деле – вопрос. Потому что или они врали тогда, когда трибунал учреждали, или они врут сейчас. И дело не в свободе слова, а дело в том, что эта идеология должна оставаться. … САРАЛИДЗЕ: Армен, тут же вот тоже история была, там судьи представляли четыре государства-учредителя – там были СССР, США, Великобритания и Франция, причем французский представитель менялся в ходе процесса. Нужно было выработать какие-то там подходы единые. Вот в этом была проблема какая-то, с твоей точки зрения? ГАСПАРЯН: Весь Нюрнбергский процесс (сейчас я, наверное, скажу страшные вещи, о которых многие даже не подозревают), весь Нюрнбергский процесс оказался одной сплошной ошибкой и гигантской проблемой, прежде всего для нашей страны, в будущем. Слушайте в аудиофайле!