Вести недели

Автор: Елена Ерофеева Если помним, то первую, еще весеннюю, атаку коронавирусной пандемии приняла на себя уже легендарная больница в подмосковной Коммунарке. Все переживали, когда заболел и главврач Денис Проценко, а он еще и из изоляции продолжал руководить процессом. Туда же, в "красную" зону, ознакомиться с условиями ходил и президент Путин. Сейчас мы понимаем, что был риск. Так что в "Коммунарке" сейчас, когда больница еще и приросла новыми корпусами? В начале марта подтвержденные случаи ковида в столице – единичны. О новом заболевании узнавали из-за рубежа. Пациентов с подозрением, вернувшихся из-за границы, не лечили – изолировали. Их привозили в Новую Москву, где только что открылся современный медицинский центр. Сказанная кем-то фраза "моего знакомого отвезли в "Коммунарку" приобретает конкретный смысл: у человека, скорее всего, новый коронавирус. Больница в Коммунарке теперь – один из главных ковидных госпиталей страны. За 9 месяцев здесь пролечили больше 15 тысяч пациентов. К трем капитальным корпусам добавились еще 18 временных. В его приемной всегда народ. В его график почти невозможно вписаться. Между обходами и консультациями Денис Проценко – главный врач больницы и главный реаниматолог Москвы – находит 20 минут для интервью. - Почему вся эта ковидная история в большей степени стала историей реаниматологов-анестезиологов? Как так вышло? - Самая страшная ситуация – это смерть больных. Умирают они в дебюте дыхательной недостаточности, а острая дыхательная недостаточность и протезирование внешнего функции внешнего дыхания – это одна из многочисленных задач анестезиологов-реаниматологов. Поэтому нашего брата немножечко выпятило вперед. Хотя все, что мы делаем, мы делаем вкупе с нашими хирургами, которые превратились в ковидологов, гематологов, без вот этой дружной команды, мне кажется, нам бы вряд ли удавалось сделать то, что мы сейчас делаем, – отмечает Денис Проценко. Слово "команда" он повторяет несколько раз. И даже больше говорит о них, чем о себе: с кем начинали, кто не ушел с середины пути – такие тоже были. Главврач не осуждает. "Я приезжаю в субботу и вижу, что вся парковка заведующих на месте, хотя формально суббота у нас выходной. Я оказываюсь здесь в воскресенье, я вижу, что половина заведующих опять здесь. Наверное, по-другому никак", – говорит Проценко. Валерий Самойленко работал доктором в российском посольстве в Китае. В марте пришел в команду Проценко. Сегодня он отвечает за работу временных госпиталей. - Чем отличается российский опыт в лечении от европейского? - Что касается российского опыта, я могу сказать, наверное, что Россия здесь себя показала со стороны наиболее либеральной с позиции лечения. Потому что в большинстве стран спектр препаратов достаточно узок. У нас, если мы возьмем по перечню лекарственных препаратов, одобрено применение их намного больше, – поясняет Самойленко. Заведующий отделением реанимации Дмитрий Костин своего первого тяжелого пациента в "Коммунарке" помнит до сих пор – это было начало марта. Уже тогда стало понятно: "крайне тяжелые" – это не только здравая оценка интегральных показателей. "Когда на тебя смотрят и ты понимаешь, что от тебя не просто просят помощи, тебя сжирают глазами, это вопрошение от человека сделать хотя бы что-то, чтобы стало чуть легче", – сказал Дмитрий Костин. Когда главная медсестра Людмила Ларионова смотрит в глаза пациентам, у нее сжимается сердце. Относиться равнодушно к чужой боли она так и не научилась. "Весной были периоды, когда вообще не выходила отсюда, не могла просто выйти. У меня, например, спрашивают: а ради чего? Я на мысли себя поймала, думаю, действительно, а ради чего, и сделала вывод простой, что если я могу помочь хоть одному человеку, значит, уже есть смысл в этом", – признается Ларионова. Этот взгляд – глаза в глаза – иногда сильнее лекарства. Невозможно описать – надо самим увидеть. В ковидный госпиталь в Коммунарке мы заходим впервые. В "Коммунарке" одиннадцать реанимационных отделений. Эта больница берет на себя тяжелых. Сложные больные – всегда вызов. "Представьте, пациент, который весит 120 килограмм, которого надо повернуть, а он вам не помогает, повернуть из положения на спине в положение на живот, при этом он подключен к системам жизнеобеспечения, к мониторам, к нескольким дозаторам, и все это надо сделать быстро, эффективно и безопасно", – рассказывает Денис Проценко. Они искали новые подходы. И учились на ошибках европейских коллег. Высокая летальность на аппаратах ИВЛ в Европе была сигналом: нужно оттягивать момент перевода на искусственную вентиляцию легких. - Представление о болезни менялось? - Конечно, менялось. Изначально это тяжелая пневмония, которую надо было практически сразу вентилировать искусственно. А потом все-таки мы поняли, что можно и по-другому, что есть и другие методики вспомогательные, которые не хуже, а иногда и лучше справляются, – отметил Дмитрий Костин. "Мы абсолютно отказались от гигроксихлорохина и антибиотиков при отсутствии признаков бактериальной инфекции. То, что мы делали, кстати, очень активно в первой волне, потому что потенциально думали о том, что на фоне вируса очень быстро происходит присоединение микробной, бактериальной суперинфекции. Вот мы назначим антибиотики и этого не допустим, в итоге увидели, что превентивное назначение антибиотиков не снизило случаев бактериального инфицирования, но привело к тем или иным осложнениям, которые описаны при использовании системных антибиотиков", – рассказал Проценко. В симуляционном центре Боткинской больницы Проценко читает обучающий курс. Он ставит как бы "двойки" за ошибки, которые могут стоить жизни. Но, тренируясь на манекенах, все еще можно исправить. Когда в столице первая волна пошла на спад, московские врачи отправились на помощь регионам. Проценко с командой улетел в Дагестан. В конце мая Махачкалу накрыла сама крупная в стране вспышка ковида. В "красную" зону городской больницы Махачкалы Проценко успеет зайти трижды. Он осматривает каждого пациента. Выслушивает доклад каждого врача. "В середине доклада он остановил наш обход и говорит: "Ребята, я просто горжусь, что я встретил таких врачей. Если бы у меня в команде были бы такие доктора, я был бы очень горд", – вспоминает Хаджимурад Малаев, главный врач ГКБ Махачкалы. Уже после махачкалинские врачи приезжали в "Коммунарку". И сами на обходе консультировали столичных пациентов, которых видели впервые. На телефонные звонки коллег из Дагестана Проценко отвечает даже ночью. Обучающие курсы для своего персонала в "Коммунарке" проводят каждый день. Ровно в 9 – начало лекции, полчаса на практику – с манекеном. И восьмичасовая смена в отделении – с живыми людьми. Останавливаться нельзя. Ковид еще до конца не изучен, подходы к лечению постоянно меняются. До второго отрицательного мазка пациентов больше не держат. Обычно до стационара пациенты лечатся амбулаторно. И в больницу везут, когда улучшений нет. Талантливо маскируясь под разные болезни, ковид превращается в ребус. "Процесс сам по себе инфекционный при коронавирусной инфекции длится достаточно долго по сравнению с тем же вирусом гриппа. Первые несколько дней – это картина по типу острой респираторно-вирусной инфекции. Далее это может плавно перейти у части пациентов в картину вирусной пневмонии. Но у некоторых, еще есть третья как бы фаза, это цитокиновый шторм". – рассказал Валерий Самойленко. Иногда пациентов привозят в госпиталь, когда болезнь уже запущена. И поражение легких – критическое. Кажется, тысячу раз протокол отработали. Новый пациент – и все сначала. Ковидное колесо катится по кругу. "Самое большое разочарование, подводя итоги, что за год мы так и не смогли найти целенаправленной терапии, – это плохая история. Нет лекарственного препарата, который со стопроцентным механизмом действия редуцировал бы и убивал вирус этот. Появились какие-то у нас исследования, противовирусные препараты, которые при раннем назначении уменьшают длительность лечения, а не абортируют полностью. Очень ждем вакцинацию", – подчеркнул Проценко. 273-й день от начала ковидной истории "Коммунарки". Но больничный календарь не дни считает – спасенные жизни. За каждой цифрой госпитальной статистики – человек с прописанной судьбой. В преломлении зеркальных стекол они сливаются в единую летопись главной болезни уходящего года – COVID-19.