Вести недели

Автор: Дмитрий Киселёв Россия выстраивает свой новый оборонный контур с учетом Крыма. Не надо строить иллюзий - наш Крым веками был и останется раздражающим фактором для Запада. Каждый раз, подходя к карте, будут цокать языком, считая реальность несправедливостью. Впрочем, цоканьем дело не закончится, и это надо учитывать. 2 апреля Владимир Путин своим указом ввел Крым и Севастополь в состав Южного военного округа России, а 4 апреля в Министерстве обороны РФ прошло внеочередное заседание коллегии, где Крым обсуждался уже вполне конкретно: потребности обороны и потребности воинов, кому полуостров предстоит оборонять. Военная группировка России в Крыму возрастет, а 8 тысяч бывших военнослужащих Украины, вставших под знамена России, теперь будут проходить службу по стандартам российской армии, включая новое вооружение, довольствие и обеспечение жильем. "В дальнейшем предстоит серьезная работа по интеграции Крыма в единое оборонное пространство РФ", - подчеркнул министр обороны РФ Сергей Шойгу. Он сообщил также о шестилетнем плане развития военной инфраструктуры Крыма, перевооружения и качественно другого уровня боевой подготовки размещенных там войск. Переоценка оборонных возможностей Крыма актуальна, ведь США и НАТО используют кризис на Украине, чтобы приблизиться к России на угрожающее расстояние. Например, принято решение перебазировать из Америки в Европу еще один американский эсминец - Donald Cook. Donald Cook - это ни много ни мало мобильная корабельная платформа, часть глобальной противоракетной обороны, которую продолжают по зернышку собирать США. Сейчас эсминец - в Средиземном море, но уже скоро Donald Cook появится у нас в Черном море. Он вооружен новейшей противоракетной системой AEGIS-SM3. Она автоматически отслеживает и наводит свои поражающие средства на воздушные и космические цели, а также надводные и подводные на всех направлениях. Солидно. Есть над чем подумать. Тем более что и сам Киев явно дрейфует в сторону НАТО, а все заверения про то, что Украина блоку не нужна, не стоят ровным счетом ничего, от кого бы они ни исходили, - от Обамы или безликих европейских бюрократов. Опыт вероломства со стороны НАТО есть. А каков опят очередной битвы за Крым? 1 апреля исполнилось 70 лет со дня начала Крымской наступательной операции, где наши войска в ходе Великой Отечественной окончательно выбили фашистов из Крыма. А было это очень непросто: неприятеля - под 200 тысяч, сотни танков, авиация и тысячи артиллерийских орудий. За годы оккупации враг засел там крепко. Участников страшных лет обороны Крыма остались единицы. Как они пережили этот ад и какой ценой победили? Автор: Максим Киселёв Глаза не терпят резкий свет и сейчас. 170 дней той темноты они запомнили на семь десятков лет. Аджимушкайские каменоломни - Брестская крепость Крыма. В мае 1942-го сюда спустились 15 тысяч бойцов и жителей Керчи. Дневной свет увидели 48 человек. Теперь ему одному вспоминать, как это было. "Пойдешь в госпиталь, а там раненые стонут: "Сестричка, дай мне что-нибудь, я хочу жить". Она подойдет к нему, а у самой ничего нет - обнимет", - рассказывает участник обороны Аджи-Мушкая Михаил Радченко. Подземный госпиталь среди завалов каменоломен отыскали спустя годы, когда поисковые отряды доказали, что оборона Аджи-Мушкая была, что гарнизон сражался среди древних штолен, погибал от пуль, снарядов и голода. Держался, отвлекая силы противника, дав перебраться через пролив отступающим частям. Ждал приказа уйти, но не получил и отправил в небо последнее сообщение: "Всем! Мы, защитники Крыма, задыхаемся от газа, умираем, но в в плен не сдаемся!" Газ пустили, когда выбить из каменоломен не удалось снарядами и авиабомбами, а контратаки подземного гарнизона стали слишком частыми. Первый "газовый удар" унес жизни сразу нескольких тысяч, а потом каждый день сквозь щели в породе ядовитое облако растекалось по каменным коридорам. "Немцы начинали в 10 утра и до вечера качали газ. Мы сразу ложились на землю и влагой и сыростью дышали", - вспоминает Михаил Радченко. Концентрация газа была настолько плотной,что на Нюрнбергском процессе эта страшная "газовая атака" не упоминалась. Для командования Красной Армии ни аджимушкайского гарнизона, ни его героической обороны не существовало. О них забыли, потому что уже пал Севастополь. А они, несуществующие, сражались там, где даже просто жить было невозможно, перемещаясь в темноте по протянутым проводам, погибая в вылазках за водой или высасывая ее губами из влажных стен. Пещера, усыпанная игрушками, - детская могила. Вместе с солдатами умирали все, кто спускался сюда, не зная, что никогда больше не увидит дневной свет, не узнает, как так же, как они, победу приближали у легендарного перешейка, изрезанного окопами и валами еще с 20-х. Земля Перекопского вала до сих пор хранит лисьи норы. Одна из них - участника обороны Перекопа Петра Олейника. Пять месяцев по колено то в снегу, то в воде, держа укрепления до того, когда пришел приказ наступать. Его позиция на карте, сам начертил. "У немцев был кусочек. Они все позиции наши видели", - вспоминает Олейник. На его кителе - четыре медали "За отвагу". Их никогда не вручали просто "за участие" - только за личное мужество в бою. Самую первую получил сразу после штурма укреплений Перекопа. Тяжелее боев у многих не было, иначе бы не просили вернуть обратно к этим валам, чтобы, как Иван Бондарь, погибший уже под Севастополем, лежать там, где воронки ни время, ни трава укрыть не смогли. Никому из них не надеть всех медалей - не поместятся. А Екатерине Селищевой, участнице боев за освобождение Крыма, точно не забыть 18 километров гнилого моря Сиваш, что форсировали вброд. Шли к Перекопу, к тем лисьим норам. Потом уже обозы тянулись лентой по узкому разминированному участку, где метр в сторону - и смерть. Сиваш. Ветер гоняет здесь перекати-поле и днем, и ночью. Естественный редут любой обороны Крыма. Его плотная соленая вода хранит тела погибших еще в Гражданскую. В апреле 1944-го бредущие на штурм до берега не добирались батальонами. Этому морю и снаряд не нужен, чтобы убить. Маленькое кладбище у Перекопа каждый апрель прирастает новой могилой - вал все еще отдает останки погибших за него. И так здесь - каждая линия обороны. Под своды каменоломен Михаилу Радченко приходить все труднее, хотя дом, в котором родился и живет, - в пяти сотнях метров. Их медали и фотографии - это вечная память. Ветераны помнят, как год назад не давали хоронить прах защитников высоты, как президент Украины не возложил цветы к монументу погибших за Керчь. Наверняка и поэтому теперь в их память врезан и еще один день. "Я когда услышал позывные "Маяка", взял приемник, поцеловал его и заплакал: наконец-то Россия", - признался Радченко.