Есть в Москве особое место, где неравнодушных к судьбе Украины встречают каждый день. Сюда не ходят маршами и лозунгов не несут. Небольшая церковь, что на Воробьевых горах в Москве. Там москвичи собирают и помощь беженцам из Донбасса, туда приезжают ополченцы из Новороссии и там с особым усердием молятся за мир. Небольшой навес для приема пожертвований и помощи беженцам сладили у самого притвора, там, где храм Живоначальной Троицы вдается в усыпанный листьями проспект. Молва о храме и том большом деле, которым сегодня живет приход, передается из уст в уста - через социальные сети, через сообщества, случайных знакомых. Что ни день, приходят сюда новые люди. За эти месяцы вокруг храма выросла многонациональная община. Грек, Молодой, Медведь, Француз - ополченцы. Каждый - уже настоящий герой. А ведь некоторым нет и тридцати. Ополченцы приезжают сюда долечиваться после ранений и тогда в храм приходят за духовной крепостью, кто-то просто молча постоять у древних икон, помолиться, вспомнить боевых товарищей и тех, кто остался жив, и тех, кого больше уже нет. Зимой бойцы луганского "Беркута" были направлены в командировку в Киев. Потом был горящий Майдан и горящее масло из коктейлей боевиков на расколотых цепями шлемах, и пустота, в которой остались брошенные властью бойцы. Им дали сутки, чтобы покинуть Киев, а иначе - враги народа. "Русские своих не бросают" - написано на брезентовой перетяжке перед храмом. Люди приезжают отовсюду. Приносят вещи, медикаменты, одежду. По одиночке и целыми группами. Волонтеры, случайные прохожие, затянутые в кожу суровые байкеры, которые традиционно собираются на Воробьевых горох. Отец Андрей - душа храма. Коренной одессит, окончивший Духовную академию в Киеве. В апреле 2002 рукоположен в сан диакона, а 6 мая того же года - в сан священника митрополитом Одесским и Измаильским Агафангелом. "Это часть моего дома. И там часть моего дома, но то - малая Родина, там я родился. В ней пожар и горе. Горе не мое только - всего русского народа, всего русского мира. И мы все общими усилиями должны это горе остановить", - уверен батюшка. Еще недавно служил отец Андрей в Одессе. Когда украинские правоохранители и националисты стали угрожать батюшке расправой за твердую веру и осуждение раскольников, уехал в Москву. Но как увезешь сердце? В хаки и армейских берцах они почти неотличимы от своих мужей ополченцев. Так и называют себя - "женское ополчение". В храм, который за долгие месяцы стал их домом, они пришли поклонится святыням перед дорогой домой на Донбасс. Грустные акварели 11-летней Веры. Перечеркнутый дом, который в крошево разбили "Градами", и детское застенчивое "Хочу домой" в углу рисунка. А рядом на фронтоне храма - Спаситель. И чуть дальше - Богородица, словно расстилающая свой омофор над святым младенцем и всеми детьми Донбасса. Свои игрушки из квартиры в Донецке Вера взять не успела. При храме нашли и одежду, и еду, а дедушка Миша обещал внучке, что скоро они непременно вернутся домой, где больше не будут стрелять.