Девушка с ружьем

Выпуск 26 января 2011 года
Радиопрограмма
Россия
Новостные, общественно-политические

3 сезона, 32 выпуска по 26 мин

РУЖЕЙНИКОВ: У нас в гостях сегодня человек самой редкой профессии. Таких людей на земле чуть больше, чем полтысячи. Герой России, летчик-космонавт Федор Николаевич Юрчихин. Здравствуйте, Федор Николаевич. ЮРЧИХИН: Добрый вечер. Сегодня, к сожалению, день траура. Мои искренние соболезнования всем семьям погибших и пострадавшим при этом несчастном случае в Домодедово. РУЖЕЙНИКОВ: Федор Николаевич, а вы ощущаете себя избранным? Честно? ЮРЧИХИН: Я себя ощущаю избранным в профессию космонавта. РУЖЕЙНИКОВ: Я именно это┘ ЮРЧИХИН: Пройти в профессию космонавт достаточно сложно на самом деле. И я счастлив, что мне это удалось. РУЖЕЙНИКОВ: Я сейчас смотрю в ваши глаза и понимаю, что здесь никакого лукавства нет. У меня, наверное, в жизни это четвертый или пятый разговор с людьми, кто был там, с избранными. И каждый раз, когда задаешь похожий вопрос, глаза гореть начинают. ЮРЧИХИН: Избранные же разные. Для меня слово ╚избранный╩ – это все-таки выбранный из когорты тех┘ К сожалению, есть же много на нашем пути тех, кто практически дошел и по каким-то причинам сошел с этой дистанции раньше. Я говорю, мне повезло. Я был на этой дистанции три раза. РУЖЕЙНИКОВ: Вы знаете, с одной стороны, спасибо за то, что вы там были. А с другой стороны┘ Ну, меня человечество не уполномочивало поздравлять вас с тем, что вы три раза там были, но мне очень хочется. Может быть, потому что я вырос в советское время, когда ореол космонавтики был действительно наполнен романтизмом, – я, кстати, уверен, что так еще и будет, – но каждый раз, когда я смотрю на космонавта, я хочу сказать: спасибо вам! У меня такой вопрос странный. Не так много наших космонавтов могут сравнивать старт, полет, выход на орбиту на наших аппаратах и на американских. Вы можете. Ваш первый полет состоялся на ╚Атлантисе╩ как раз. Вопрос абсолютно обывательский, то есть вы можете даже меня сразу прервать и сказать: ╚Игорь, ты чего-то не то спрашиваешь╩. На чем комфортнее взлетать? ЮРЧИХИН: Нет, я, во-первых, никогда так не скажу... РУЖЕЙНИКОВ: Я пошутил. ЮРЧИХИН: У каждого старта есть свое с точки зрения комфорта в каком плане? Если говорить о комфорте как о пространстве вокруг тебя, конечно, на шаттле пространства гораздо больше. Там и наверху, на флайдеке, у них полетная палуба, и внизу на мидеке пространства достаточно. У нас все-таки┘ мы иногда, когда сидим в "Союзе", говорим: "Вон у селедки бочка какая большая". То есть там каждый кубический сантиметр, он на вес золота. У каждого корабля свои задачи. Если брать старт корабля, то старт на шаттле, как ни странно, сложнее. РУЖЕЙНИКОВ: Вот я хотел спросить. ЮРЧИХИН: Потому что это более мощная ракета. Это в разы мощнее, чем ╚Союз╩. А вот посадка┘ РУЖЕЙНИКОВ: Вы говорите о ╚Союзе-ТМ╩ сейчас? ЮРЧИХИН: Да. А вот посадка на шаттле комфортнее, чем на ╚Союзе╩. Потому что при посадке на шаттле перегрузки достигают двух единиц. На ╚Союзе╩ в автоматическом управляемом спуске √ 4-4,5 единицы. При баллистическом спуске (это резервный вариант спуска) – до 8-9 единиц. РУЖЕЙНИКОВ: Дорогие друзья, к сожалению, мы перестали следить за нашими космическими полетами. Наш сегодняшний гость – один из тех, кто испытал, что такое баллистический спуск. Это страшно? ЮРЧИХИН: Нет. Вы понимаете, если космонавт начнет бояться, то он кончился как космонавт. Как любой человек. Чувство страха, оно все равно присутствует┘ РУЖЕЙНИКОВ: Но это же рефлекс защитный. ЮРЧИХИН: Нет, оно не должно перейти в панику. РУЖЕЙНИКОВ: Я ж про панику не спросил. ЮРЧИХИН: Да-да-да. Чувство страха, безусловно, есть, но ты понимаешь каждую секунду, что происходит на корабле. РУЖЕЙНИКОВ: А баллистический спуск? Это же нештатная ситуация. Или штатная? ЮРЧИХИН: У нас четыре варианта штатных спусков. Просто штатный спуск – это автоматически управляемый спуск. Баллистический спуск, он просто происходит по более крутой траектории и с большими перегрузками соответственно. Но в той точке, куда по баллистическому спуску приземляешься, там тебя ждет также поисковая группа. РУЖЕЙНИКОВ: Вас быстро нашли? ЮРЧИХИН: Да. Вот на баллистическом спуске буквально 7-10 минут, и поисковики были рядом, потому что они как бы на вертолетах сопровождают. Как только садится спускаемый аппарат, они садятся рядом. РУЖЕЙНИКОВ: Ну да. Это вот мы по телевизору видим. ЮРЧИХИН: 7-11 минут, и они были около нас. РУЖЕЙНИКОВ: А каких перегрузок достиг спускаемый аппарат? ЮРЧИХИН: 8,6-8,7 единицы, это было на баллистическом спуске. На управляемом спуске – 4,5 единицы. РУЖЕЙНИКОВ: 8 единиц. Это же глаза вылезают! ЮРЧИХИН: Вы знаете, сразу у нас на пульте управления появился сигнал "БС" – баллистический спуск. И такое впечатление, знаете, как выброс адреналина в кровь. Ты понимаешь, что происходит, и время течет совершенно по-другому, и реакции совершенно другие. И меня спрашивали еще на посадке, и Олега спрашивали на посадке, сразу после посадки, но я не могу сказать, что это что-то архисложное. То есть мы до конца вели репортаж, и Олег вел репортаж, до конца это понимали. А Шейх Музафар, малазиец, он на первом интервью даже сказал, что, вы знаете... РУЖЕЙНИКОВ: Повезло парню! ЮРЧИХИН: Да! Так мы и говорили, что это по заказу Шейха. Все, что хочешь... РУЖЕЙНИКОВ: За твои деньги, да. ЮРЧИХИН: Вот. И он сказал: ╚В первый момент я даже не понял ничего. Ребята кричат: "БС! БС!" Разговаривают с Землей. А потом я почувствовал, как слон прошелся по моей груди╩. РУЖЕЙНИКОВ: Ну да. Так, в общем, слон прошелся. Вот поэтому я вас и считаю избранными, выбранными, как угодно назовите. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Наталья. Большой и низкий поклон, большое спасибо Федору Николаевичу. Я тоже отношусь к советским еще людям. У меня очень много вопросов, но, безусловно, непозволительно все их задавать. Но вот хотя бы ответьте на два. Первый вопрос блондинки: правда ли, что космические корабли сопровождают НЛО? И второй: отношение к богу? ЮРЧИХИН: На первый вопрос, Наталья, сразу отвечу: никакой НЛО наш корабль не сопровождал. Вот вчера начались Королёвские чтения, и если вы послушаете или прочитаете в Интернете речь патриарха (сейчас так можно сказать, ему вот-вот стукнет 99 лет) Бориса Чертока, академика, который соратником Королёва является, так он сказал: ╚На миллион световых лет вокруг Земли нет никакой жизни╩. Вот если они за миллион световых лет к нам придут, это совершенно другие технологии. Вы поймите, мы только-только начали пробивать дорогу в космос. Человечество на самом низком этапе развития космической техники. Поэтому нет, НЛО не сопровождали. Если даже они есть, они гораздо умнее нас, они не будут прятаться. Это то же самое, как муравьи, у которых есть города-дома, но книг о людях они не выпускают. Но мы, правда, уже вышли на стадию того, что мы пишем книги об НЛО. Что касается второго вопроса┘ РУЖЕЙНИКОВ: Но он все-таки чересчур личный, по-моему. Это, конечно, вопрос был не мне задан. ЮРЧИХИН: Да. Я вам отвечу по-другому. Родителей не выбирают, но я ими очень доволен, и дай бог им еще 100 лет жизни, моим родителям. Так получилось, что мама у меня гречанка, и поэтому я достаточно часто бываю в Греции. Там всегда меня спрашивали: ╚А когда ты полетел в космос, почувствовал ли ты себя ближе к богу?╩ На что я отвечал: ╚Вы знаете, отношение к богу никогда не определяется расстоянием, а всегда определяется твоим сознанием и бытием╩. Это настолько личностный вопрос... Поэтому я могу сказать, что я, наверное, не религиозный, я не выдерживаю, к сожалению, канонов, хотя мне всячески говорят, что я такой профессии человек┘ А вот веровать верую? Да. И дети мои тоже крещеные. Так же, как меня родители крестили, взяв на себя ответственность за мое отношение к вере, так же и я взял на себя ответственность за своих детей. РУЖЕЙНИКОВ: И потом, это дань традиции. Чего уж? Кстати, мне хотелось бы добавить. Вот вы упомянули Королёвские чтения. Зима – это еще время Зигелевских чтений. ЮРЧИХИН: Феликса Юрьевича я еще помню, потому что он преподавал. Мне повезло в этом. РУЖЕЙНИКОВ: Вот, вы знаете. Я не раз был на Зигелевских чтениях. Это очень серьезные люди, которые там присутствуют, многие из них академические ученые. Меньше всего они говорят о сопровождении космических кораблей НЛО, говорят о более серьезных вещах. Но хотя хочется, наверное, с другой стороны┘ ЮРЧИХИН: Наверное, хочется. Но вы поймите, что, я не знаю, 90%, большая часть – это все-таки световые эффекты. Вот представьте себе, 20-30 лет назад я беру лазерную указку сегодняшнего дня и начинаю на облачности чертить вот такие быстрые┘ РУЖЕЙНИКОВ: Шайтан! Или шайтан или НЛО! ЮРЧИХИН: Да. А сейчас же лазерное шоу такое, что у нас птицы летают┘ РУЖЕЙНИКОВ: Да я вышел на балкон, это было с год назад, – причем я вообще Фома неверующий, – и я вижу – эта мысль была буквально на пять секунд: ну явно НЛО! Потом я понимаю, что "НЛО" описывает круги над площадью Победы. Я не помню, по-моему, это День города был. Понятное дело, что это лазерное шоу, низкая облачность. И вот первые три секунды: НЛО! ЮРЧИХИН: Конечно. И так же, вспомните, фильмы нашего детства, далекого детства про Илью Муромца или про Змея Горыныча, где Змей Горыныч – это огромное чудище, построенное на киностудии, которым управляли несколько человек. И современные компьютерные вещи, которые сплошь и рядом. Дети на них выросли. РУЖЕЙНИКОВ: Конечно. Скажите, пожалуйста, как вы думаете (это опять-таки вопрос дилетанта), дальнейшее развитие космических программ российских, американских, НАСА – все-таки за кораблями многоразового использования или за одноразовыми носителями? ЮРЧИХИН: Хороший вопрос. Значит, вот смотрите, я всегда привожу такой пример. Возьмем ручку паркер многоразовую┘ РУЖЕЙНИКОВ: Если деньги есть. ЮРЧИХИН: ...и биковскую одноразовую. Выполняют одну и ту же функцию. РУЖЕЙНИКОВ: Ну, в общем, да. ЮРЧИХИН: Поэтому нельзя говорить: только за этим или только за этим. Все определяется задачами, должно определяться задачами. РУЖЕЙНИКОВ: На серьезные переговоры не возьмешь одноразовую китайскую. ЮРЧИХИН: В конечном итоге все должно определяться тем, под какую задачу ты делаешь корабль. Вот на сегодняшний день, представьте себе, кораблю ╚Союз╩ больше 40 лет! А он планировался на 10 лет, как корабль, вообще-то говоря, недлительных полетов. РУЖЕЙНИКОВ: Ну да. А если еще вспомнить, что, в общем, в основе ╚семерка╩ лежит, Р-7┘ ЮРЧИХИН: ╚Семерка╩, да. А он выполняет свою задачу, и не только качественно, а еще и надежно выполняет свою задачу. Поэтому спор, он другого уровня: какие задачи? Безусловно, очень интересная задача – построить многоразовый корабль. Но многоразовый корабль, он же к атмосфере привязан. Мы многоразовость как раз рассматриваем с точки зрения атмосферы. А на Луне нет атмосферы, на Марсе она на порядок меньше, чем у нас на Земле. РУЖЕЙНИКОВ: Сильно разреженная, да, конечно. ЮРЧИХИН: Сильно разреженная. Поэтому привязываться надо к конкретной задаче. РУЖЕЙНИКОВ: Понятно. Я не болен ура-патриотизмом, но все-таки есть ли такая область, где мы до сих пор опережаем, допустим, наших основных конкурентов и партнеров в космосе √ НАСА? ЮРЧИХИН: В области балета. РУЖЕЙНИКОВ: Балет – это святое дело, это мы с вами знаем. ЮРЧИХИН: Хорошо бы и космос было святое дело. РУЖЕЙНИКОВ: Да, вы знаете, хотелось бы. Но все-таки у нас носители, которые доставляют больше грузов на МКС или нет? Мощнее или нет? ЮРЧИХИН: Нет, нет. РУЖЕЙНИКОВ: Уже нет? ЮРЧИХИН: Нет. Потому что космическая система ╚Спейс шаттл╩, она более мощная система, она выводит почти 100 тонн на орбиту. ╚Протон╩ вывозит 20 тонн. Разница есть. РУЖЕЙНИКОВ: Про телеметрию я даже не спрашиваю. ЮРЧИХИН: ╚Протон╩ – это 20 тонн, это самая мощная на сегодня ракета отечественная. А если брать ракеты-носители советского периода, то ╚Энергия╩-╚Буран╩┘ РУЖЕЙНИКОВ: Нет, ну когда была ╚Энергия╩┘ ЮРЧИХИН: Совершенно сумасшедшая. Это ракета, которая на многие годы опередила свой век и, к сожалению, осталась неоцененной нашим государством. К сожалению. Именно я говорю о ракете-носителе. РУЖЕЙНИКОВ: Знаете, здесь даже винить уже некого. Так сложилось. Одно за другим. У меня такое ощущение, что в конце 70-х √ в 80-е годы произошло полное привыкание к космосу. Несмотря на то, что люди, которые летали и летают, они рискуют своей жизнью, это безумно сложная задача. ЮРЧИХИН: Да, безусловно, риск есть. Самый большой вопрос на самом деле – во имя чего? РУЖЕЙНИКОВ: В том-то все и дело. Вот стали задаваться вопросом: во имя чего? Все больше и больше людей стало спрашивать, что у нас, что в Америке: а где отдача? Для народного хозяйства нашего, советского или американского? Все больше спрашивают. Причем на всех уровнях. ЮРЧИХИН: Отвечаю. От того, что астроном найдет новую звезду, колбасы прибавится? РУЖЕЙНИКОВ: Вот в том-то все и дело. ЮРЧИХИН: Учитель математики какую пользу приносит государству? А учитель литературы – какую пользу? Вот давайте. Мы ж пытаемся найти пользу. МИТРОФАНОВА: Здравствуйте, товарищ космонавт. РУЖЕЙНИКОВ: А ты испытываешь благоговейный восторг, когда видишь космонавта? МИТРОФАНОВА: Вижу, конечно, и испытываю. Я поэтому и пришла. Я испытываю такое уважение! Дядю Витю Горбатко помню с детства. А Гречко, который видел инопланетян и молчит! РУЖЕЙНИКОВ: Сорвала с языка. ЮРЧИХИН: Вот они, кстати, избранные. МИТРОФАНОВА: И вы тоже. РУЖЕЙНИКОВ: Да все вы избранные. ЮРЧИХИН: Для меня как раз когорта тех┘ Потому что это марки, которые я собирал, это ╚Новости дня╩, помните, в кинозалах? Мы, ребята, скидывались – обязательно надо посмотреть фильм, потому что в ╚Новостях дня╩ будут показывать про космос. МИТРОФАНОВА: А вас наверняка родственники называют ╚дядя Федор╩, как в мультике? ЮРЧИХИН: По-разному называют. И ╚дядя Федор╩ в том числе. МИТРОФАНОВА: Да? Ну, просто я так предположила┘ Вы ведь действующий космонавт, правильно? ЮРЧИХИН: Пока действующий. РУЖЕЙНИКОВ: Что значит пока? МИТРОФАНОВА: В любую минуту вас могут туда?.. ЮРЧИХИН: Нет, это только в кино. Был такой фильм ╚Возвращение с орбиты╩: человека снимают с поезда, отправляют на Байконур, сажают в ракету – и в космос. МИТРОФАНОВА: Это ╚Возвращение строптивого с орбиты╩. РУЖЕЙНИКОВ: Я слышал, что с советского времени снизились требования к физической подготовке. Это правда или нет? ЮРЧИХИН: Безусловно. Вот представьте себе, что раньше не было, скажем, космонавтов с очками. Сейчас сплошь и рядом. То есть, во-первых, медицина шагает вперед. Во-вторых, не потому что больных стало больше, а потому что мы понимаем, то где-то мы перестраховывались. Если в свое время нужны были абсолютно здоровые люди┘ РУЖЕЙНИКОВ: И очень молодые. ЮРЧИХИН: Да. Первые отряды очень молодые. Почему? Потому что молодого человека проще научить и адаптировать к новым условиям, чем уже повидавшего виды. Кстати, в этом плане философия нашего отбора всегда отличалась от американской. У американцев это были пилоты с 5-6 тысячами часов налета, которые были в возрасте, в приличном возрасте. РУЖЕЙНИКОВ: И самый старый, в смысле не старый, а самый маститый космонавт, астронавт – как раз американец. ЮРЧИХИН: Джон Гленн, который в статусе сенатора полетел в космос. 74-76 лет. МИТРОФАНОВА: А вернулся? ЮРЧИХИН: Конечно, вернулся. МИТРОФАНОВА: Вернулся, но начал курить. Так на звезды смотрит и курит. РУЖЕЙНИКОВ: Нервно. А у нас, интересно, самые маститые? ЮРЧИХИН: 56 лет, я знаю, Геннадий Михайлович Стрекалов покойный, царствие ему небесное. Это был его пятый полет. Я знаю, Павел Владимирович Виноградов, который к этому возрасту потихонечку подходит, и уже в планах через год-полтора экспедиция. Пожелаю ему удачи. Но чувствует себя абсолютно нормально. РУЖЕЙНИКОВ: За вас-то кулаки держать? Нет? ЮРЧИХИН: Жизнь покажет. Жизнь, она сама все расставит на свои места. Вот я говорю, я очень хотел этого, очень хотел. Я абсолютно счастливый мальчишка, потому что то, что задумывалось, оно сбылось. Не надо торопить жизнь, она все расставит по местам. МИТРОФАНОВА: С собаками не летают больше? ЮРЧИХИН: Почему? Я с собакой всегда летал. МИТРОФАНОВА: Да?! ЮРЧИХИН: Три раза она у меня была в космосе, моя собачка. Да. МИТРОФАНОВА: Да вы что? А это просто не сообщается? РУЖЕЙНИКОВ: Так, стоп. Какая собачка? МИТРОФАНОВА: С собой брали собаку? ЮРЧИХИН: Ну конечно. Маленького собачонка, вот такого игрушечного. РУЖЕЙНИКОВ: Я испугался: собаку! ЮРЧИХИН: Нет, из живых существ других с нами были мухи-дрозофилы, например. МИТРОФАНОВА: Ну, это неинтересно. РУЖЕЙНИКОВ: Инфузории-туфельки. МИТРОФАНОВА: Ой, спасибо вам вообще. РУЖЕЙНИКОВ: Ты завидуешь? Я всегда завидовал космонавтам, понимаешь? Сейчас я завидую тем, кто может заплатить 200 тысяч долларов за полет суборбитальный. МИТРОФАНОВА: Но девочкам-космонавтам, мне кажется, я не очень завидую. Как-то это очень тяжело. Нет? Перегрузки. ЮРЧИХИН: Надо девочек спросить. МИТРОФАНОВА: Да? Ну, тоже вариант. А их всего несколько было, две-три, по-моему. ЮРЧИХИН: Наших было три. РУЖЕЙНИКОВ: У американцев побольше чуть-чуть. ЮРЧИХИН: У американцев их много, их даже уже не сосчитать. С нами только в нашем крайнем полете было две – это Трейси Колдуэлл и Шеннон Уокер. МИТРОФАНОВА: Спасибо большое. РУЖЕЙНИКОВ: Спасибо вам большое и удачи. ЮРЧИХИН: Спасибо и удачи всем радиослушателям ╚Маяка╩. Фотографии с орбиты из коллекции Федора Юрчихина смотреть здесь! Слушайте аудиофайл.

Выпуски
2012
2011
2010
2012
2012
2011
2011
2010
2010
Ещеинтересное