Красавица и чудовище

Выпуск 08 июля 2008 года
Радиопрограмма, 2008
Россия
Развлекательные

23 выпуска по 29 мин

ДОВЛАТОВА: Очень приятно, что у нас сегодня в гостях Олег Газманов. Олег, здравствуйте. ГАЗМАНОВ: Привет всем, я здесь. ТРАХТЕНБЕРГ: Народный артист, между прочим. Не просто так вот – Олег Газманов. ДОВЛАТОВА: Олег, вы получили звание народного артиста. Это было просто приятно? Или уже по большому счету и так вы были народный, еще до этого звания? ГАЗМАНОВ: До этого, конечно, уже было все. Народ собирался на стадионы. Вот. И я вообще считаю, что надо поменять местами ╚заслуженный╩ и ╚народный╩. Потому что ╚народный╩ нужно сразу давать тому, кто собирает народ в большом зале и на стадионе. И довольно долго. А ╚заслуженный╩ – это который долго-долго работал, и вот за это ему √ ╚заслуженный╩. То, что он в искусстве, культуре долго. ТРАХТЕНБЕРГ: Кстати, мысль очень хорошая. Мне не приходила в голову. А ведь действительно так получается. ГАЗМАНОВ: Ну да. А у нас все наоборот. У нас чуть что – заслуженный сразу, заслуженный. Я считаю, что заслуженный должен быть сильнее, чем народный. Потому что народный может собрать народ быстренько и быстренько же и вывалиться отсюда. А заслуженный – это который народный, но долго. ТРАХТЕНБЕРГ: Кстати, можно так сказать: народный артист вот этого года. ГАЗМАНОВ: Ну, как бы он народный, но он еще и заслуженный. Ты заслуженный, когда взлетел и долго находишься, долго собираешь. ТРАХТЕНБЕРГ: 10 лет подряд, например, народный артист. ДОВЛАТОВА: Ну, а у спортсменов, Олег? Вы же в прошлом спортсмен. Там же тоже сначала заслуженный мастер спорта, а потом уже мастер спорта международного класса. ГАЗМАНОВ: Ну там вообще просто для начала кандидат в мастера спорта, потом мастер спорта. Потом почетный еще было в Советском Союзе, такой мастер спорта заслуженный. И так далее. Там много всяких градаций. Тоже разные существуют моменты. И везде так, наверное. ДОВЛАТОВА: Я хочу сразу Олегу прочитать от Оксаны: ╚Олег, очень приятно слышать вас в эфире. Хочется пожелать вам хорошего настроения, солнышка, не только в небе, но и в душе. Березняки с нетерпением ждут вашего приезда с концертом 19 июля╩. ГАЗМАНОВ: О, спасибо, Оксана. Я вам ручкой помашу со сцены. Действительно, у меня Березняки в программе стоят. И я к вам обязательно приеду. Здорово. У меня тем более новая программа ╚7 футов под килем╩. ДОВЛАТОВА: А я смотрела, я была! ГАЗМАНОВ: Да. Я с этой программой уже как бы езжу. И так приятно, так приятно, что хорошо принимают. ДОВЛАТОВА: А как было приятно, я обалдела, я такого никогда в жизни не видела. Мы были в концертном зале, в Кремле. Смотрели эту программу. И вдруг на одной песне весь народ встал. Я такое видела раньше, только когда гимн звучал. Песня ╚Офицеры╩, весь народ встает, и вес концертный зал поет вместе с Олегом. ГАЗМАНОВ: Я позавчера был в Новокузнецке, День города. И вот там было огромное количество людей, и тоже ╚Офицеры╩ хорошо поют. Но не только ╚Офицеры╩. ╚Танцуй, пока молодой╩, ╚Морячка╩ – все хором поется. А еще у меня есть новая песня, она сделана в поддержку вот этой вот мощной борьбы с коррупцией. Но ее, правда, мало крутят, практически не крутят. На ╚Русском радио╩, по-моему, покрутили чуть-чуть. ╚Как мы сможем победить, если нас легко купить?╩ И там есть такие слова, значит: ╚Как сделать так, чтоб всем по нутру, перестали чтоб делить наконец, тара-ра-ра, а иначе всем наступит┘╩ И народ хором. И так здорово было. Я после этого просто петь не могу, такую паузу делаю. Вообще весело было. ТРАХТЕНБЕРГ: Итак, давайте, Олег, мы перейдем к твоей биографии. Потому что то, что происходит сейчас, мы можем увидеть по телевизору, послушать по радио. А то, что было давным-давно, скрыто от народа такой завесой тайны. А интересно же всем, как формируется личность человека, что нужно делать для того, чтобы маленький мальчик, который только родился, чтобы он встал на ноги и попал в колею. ДОВЛАТОВА: Его Бог должен был поцеловать в макушку, как это было с Олегом. ГАЗМАНОВ: На самом деле, я вам скажу, что, во-первых, я не знал, о чем будет спич сегодняшний. Но я вообще не люблю рассказывать свою биографию, потому что я считаю, что главное, что ты сейчас, на самом деле. ТРАХТЕНБЕРГ: Но что сейчас – все видят же. ГАЗМАНОВ: А раньше у меня столько было всего, ребята! Я чем только не занимался вообще! Я занимался, я и в море ходил. ТРАХТЕНБЕРГ: Давайте по порядку. Сначала ты родился. ГАЗМАНОВ: Ну, естественно, да. ТРАХТЕНБЕРГ: Родился где? ГАЗМАНОВ: Я родился в городе Гусев Калининградской области. ДОВЛАТОВА: Вот почему морская тематика так близка. ГАЗМАНОВ: В семье военного и врача. ТРАХТЕНБЕРГ: А врач?.. ГАЗМАНОВ: Врач – мама. Правда, во время войны она тоже воевала и дошла до┘ ТРАХТЕНБЕРГ: А специализация какая? ГАЗМАНОВ: Она терапевт. А военный – отец. ТРАХТЕНБЕРГ: Профиль какой? Бывают танкисты, летчики, моряки. ГАЗМАНОВ: Честно говоря, дело в том, что я настолько рано┘без отца. Знаю, военный, и все. ТРАХТЕНБЕРГ: Военный и военный, красивый, здоровенный. ГАЗМАНОВ: Ну да. И мы несколько раз переехали, и сразу же почти в Калининград переехали. То есть я себя отождествляю не с Гусевым, а именно с Калининградом. ТРАХТЕНБЕРГ: Это в каком возрасте переехали? ГАЗМАНОВ: Я родился в 1951-м. Через два года или через три мы переехали в Калининград. ДОВЛАТОВА: То есть с момента, когда ты себя помнишь, ты уже был калининградцем? ГАЗМАНОВ: Да, я уже калининградец был. А город практически в руинах был. И у пацанов везде было и огнестрельное оружие, взрывчатка и так далее. В общем, ужас был. Но, в принципе, весело. ТРАХТЕНБЕРГ: Ходил ли ты тогда в детский садик? ГАЗМАНОВ: Да, я ходил в детский садик. Меня чуть не уволили из детского садика. ДОВЛАТОВА: За что? ГАЗМАНОВ: Я почему-то дрался, не спал днем и приставал все время ко всем, и к девочкам даже маленьким. Я сам был маленький, мне было простительно. Я с самого начала был как-то очень активный. И всех так достал, короче. Не ел кашу. Ну, в общем, ужас был. Вот так вот. ТРАХТЕНБЕРГ: Но не выгнали из детского садика. ГАЗМАНОВ: Не выгнали, да. ТРАХТЕНБЕРГ: И ты благополучно окончил это учебное заведение? ГАЗМАНОВ: Ну, там были разные моменты. Я даже один раз выпал из автобуса прямо лицом в асфальт, в бровку. ТРАХТЕНБЕРГ: Это было в детском саду? ГАЗМАНОВ: У меня порушены были все молочные зубы передние, я шамкал. ДОВЛАТОВА: Поэтому и кашу не ел? ГАЗМАНОВ: Ну да. ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, сначала не ел, а потом, как возмездие┘ ГАЗМАНОВ: Но у меня столько там всего было! Я в детстве домой притащил противопехотную мину, она небольшая. И пытался ее от окалины молотком отбить. Там столько всего! Это рассказывать нереально. Как я выжил? Потому что наши улицы все, и все пацаны, которые на нашей улице жили, там у кого-то палец оторвало┘ ТРАХТЕНБЕРГ: Как улица называлась? ГАЗМАНОВ: Сначала называлась Походная, потом лейтенанта Князева. А сейчас она героя чего-то называется. Не знаю. ДОВЛАТОВА: Олега Газманова, героя эстрады. ГАЗМАНОВ: Сначала мы жили вообще на территории военного госпиталя. Госпиталь имени Саулькина, на границе города и леса. То есть я переходил через дорогу и оказывался в лесу. Вот это кайф был совершенный. ТРАХТЕНБЕРГ: А там противопехотные мины! ГАЗМАНОВ: Ну, там все вокруг. Мину я нашел прямо на территории госпиталя. ДОВЛАТОВА: Ну, а когда ты понял, что надо либо в спорт себя отправить, либо музыкой заниматься? ГАЗМАНОВ: У меня был хороший слух. И как бы на мою беду подруга моей мамы оказалась завучем музыкальной школы. И она увидела, какой у меня хороший слух, и сказала, что этого ребенка надо отдать срочно на скрипку. ДОВЛАТОВА: Испортить ему жизнь. ТРАХТЕНБЕРГ: Ты нашел мину, с квартирой ничего не случилось. ДОВЛАТОВА: Самое главное, с тобой тоже. ГАЗМАНОВ: Квартиру в детстве я поджег просто. Случайно, правда. ТРАХТЕНБЕРГ: Сильно сгорела-то, нет? ГАЗМАНОВ: Ну, понимаешь, мне так неприятно было, когда я увидел, что из этого получилось, что я закрыл комнату на ключ и лег спать сразу на кушетку в другую комнату. Ну, меня оставили дома, понимаешь. Вот. И я стал зажигать какую-то свечку, во что-то играл, типа партизанов. Забился под кресло, и загорелась гардина. И упала на такой паркет дубовый, немецкий, квартира – это же от немцев все, Кенигсберг. Ну, этот паркет загорелся. Я так посмотрел на это дело, мне очень не понравилось. Как-то все это очень зловеще было. Ну, я маленький был, не знаю, 5 лет или 4 года. И мне так это не понравилось, что я хотел исключить это из реальности. И я вышел в другую комнату, закрыл дверь на ключ, чтобы оно ко мне не пробралось, лег и мгновенно заснул. Потом выбили дверь, я спал вовсю. ╚А! Что такое?╩ – ╚Пожар!╩ ДОВЛАТОВА: Все-таки вернемся к скрипке. ТРАХТЕНБЕРГ: Значит, из детского сада ты плавно перешел в школу. ГАЗМАНОВ: А, вспомнил. Я чего-то все время очень подробно отвечаю. Не знаю, стоит или нет. Но на самом деле вопрос был такой: как к музыке дошел, да? ДОВЛАТОВА: Да. ГАЗМАНОВ: Или к спорту. К спорту я дошел как раз через музыку. Первый мой этап музыкальный был – это подруга моей мамы затащила меня в музыкальную школу, я еще в школу не ходил. И меня такого маленького отдали на скрипку. Вот. Это было большой ошибкой, потому что в течение двух лет я возненавидел вообще музыку в любых ее проявлениях навсегда. ТРАХТЕНБЕРГ: Там же играть-то не приходится. Надо сначала стоять со скрипкой. ГАЗМАНОВ: Да. И такая тетя меня била по пальцам, так ладошкой, говорит: ╚Как стоишь! Локоточек! Мизинец! Смычок! Струны! Осанку! Не горбись╩. И мне так это все надоело. И родители думают, что я хожу в музыкальную школу, а я скрипку убирал, туда плавки клал, и я в студию плавания записался. Тогда можно было просто зайти и записаться. Вот я записался вместе с ребятами, которые жили во дворе у нас, на плавание. Вот. И я стал ходить на плавание. А потом поднялся на второй этаж спортивного клуба ДКБФ (дважды Краснознаменного Балтийского флота) в Калининграде. Поднялся наверх и увидел гимнастов. И меня это потрясло. Там было чудовищно красиво. Они все кувыркались, летали под потолком, перекладины, брусья. ТРАХТЕНБЕРГ: И ты подумал, что больше плавание уже не котируется. ГАЗМАНОВ: Я подошел туда, и я такими глазами смотрел, и ко мне пришел мой тренер первый, он говорит: ╚Так, ну что, пацан, нравится?╩ Я говорю: ╚Ой, очень╩. ДОВЛАТОВА: А сколько было тогда лет? ГАЗМАНОВ: Где-то было в конце 5-го класса. Я говорю: ╚Конечно╩. Он говорит: ╚А сколько тебе лет?╩ Я объяснил. ╚О, брат, ты чего!╩ Сейчас вообще берут уже в гимнастику крох. А тогда был второй класс максимум. И он говорит: ╚О, опоздал!╩ И у меня такое, видимо, отчаяние, что он говорит: ╚Ну ладно, иди попробуй подтянись╩. Я там с отчаяния подтянулся, по-моему, раз 12, если не больше. Я такой был подвижный, у меня такая хорошая была┘ ТРАХТЕНБЕРГ: И сейчас тоже, кстати, неплохо. ГАЗМАНОВ: ┘подготовка. Сейчас я, да, больше подтягиваюсь, к счастью. Ну, короче, ему понравилось, и он: ╚Ладно, давай походи немножко╩. И он не ошибся. Через год я уже никому продохнуть не давал. У меня показатели были сумасшедшие. Такая динамика роста, я довольно быстро выполнил разные программы, элементы новые и прочее, прочее. Вот. ТРАХТЕНБЕРГ: Ты занимался гимнастикой, да? ГАЗМАНОВ: Спортивной гимнастикой. И где-то в 9-м классе я уже по программе мастеров спорта выступал, стабильно уже. Вот. У меня такие приличные достижения. ТРАХТЕНБЕРГ: А с музыкой было уже покончено раз и навсегда? ГАЗМАНОВ: Я считал, что да. Я считал, что все. ТРАХТЕНБЕРГ: Продолжал ты заниматься или нет? ГАЗМАНОВ: Еще какое-то время настаивали, чтобы я ходил, но я уже стал подпиливать там на смычке вот этот волос, как это называется, конский. Чтобы струна лопнула. Ну, в общем, плюнули на меня, и я стал ходить заниматься гимнастикой. ТРАХТЕНБЕРГ: В 9-м классе ты уже работал по программе мастеров спорта. ГАЗМАНОВ: Да, мастеров. Я даже выиграл чемпионат Вооруженных сил Советского Союза в 1972 году. Но в вольных упражнениях. ДОВЛАТОВА: Это какие? ГАЗМАНОВ: Вольные упражнения? Ну, это такой ковер. И там как бы выходит мужчина и делает вольные упражнения: шпагат. Обязательная программа есть, произвольная программа. ДОВЛАТОВА: Произвольная еще есть? ГАЗМАНОВ: Да. Там тогда были очень замечательные спортсмены в это время, Ольга Корбут, Воронин позже уже. ТРАХТЕНБЕРГ: А вот эти всякие брусья или кольца – тоже? ГАЗМАНОВ: Да. Кольца. Я крест делал, крест. У меня, кстати, есть уникальная вещь, спортсмены знают. У меня есть накладки, значит, от Альберта Азаряна. Вот Азарян – это легенда гимнастики. Он придумал такой поперечный крест и так далее. Я это все делал. ТРАХТЕНБЕРГ: А что такое накладки? ГАЗМАНОВ: Накладки – это на ладонь, значит, такая кожаная┘ ТРАХТЕНБЕРГ: По телевизору видел, я понял. ГАЗМАНОВ: Между ладонью. И когда ты крутишься на перекладине, чтобы не сорвать кожу, у тебя специальная такая накладка. Вот. Это в принципе ручная работа. ДОВЛАТОВА: Так откуда же ты их взял? ГАЗМАНОВ: А он мне их подарил. ТРАХТЕНБЕРГ: Не успел сказать, что украл. ГАЗМАНОВ: Украл, да, я украл. Нет, он мне подарил. Я выиграл чемпионат России среди юниоров, в Туле это было. И мне подарили часы ╚Юность╩ и вот эти накладки. И причем часы тогда, вот сейчас часы √ это часы, а представляешь, в 1970 году или в 1968-м, не помню, часы – это нереально было, что это такое. А они такие механические, тикали. И, я помню, ехал на второй полке в плацкартном вагоне, и я их засунул под подушку и слушал, как они тикали. И был счастлив безумно просто. ТРАХТЕНБЕРГ: С утра проснулся, их не было уже? ДОВЛАТОВА: Нет, они все так же тикали. А в школе хорошо учился? ГАЗМАНОВ: Я в школе отвратительно учился. Потому что я, начиная с детского сада, чудовищно дрался совершенно. Причем когда был маленький, у меня были ярко выраженные веснушки. Они у меня сейчас еще есть, но уже не ярко выраженные. А были ядреные такие веснушки. И я был меньше чуть-чуть обычного роста, но зато такой подвижный и координированный. И мне кто-то говорит: ╚Эй, конопатый╩, и сразу в лоб получал. Мгновенно. ДОВЛАТОВА: Причем пяткой. ГАЗМАНОВ: Нет, не пяткой. Как правило, это были старшеклассники. И все получали и говорили: ╚Вот там пацан один, и он всех бьет╩. У нас там битвы устраивались еще те. Ну и на меня жаловались-жаловались родители, но ничего не получалось. А потом мама пришла к тренеру и сказала: ╚Вот он плохо учится, а вы его тренируете╩. Он так позвал меня пальчиком и сказал: ╚Все, – говорит, – месяц тебе срок╩. И я после этого, как ни странно, довольно быстро исправился. ТРАХТЕНБЕРГ: А ты сейчас уже мирный? Не дерешься? ГАЗМАНОВ: Сейчас нет, никто не┘ ТРАХТЕНБЕРГ: Давай попробуем: Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой. ГАЗМАНОВ: Камикадзе! Подробности слушайте в аудиофайле.

2008
2008
2008
Ещеинтересное