"Многоуважаемый Владимир Ильич, Решаюсь обратиться к Вам, не будучи знаком с Вами лично, так как на обращения мои к тов. Луначарскому и Троцкому, беседовавшим со мною без всякой неохоты при других обстоятельствах, не последовало никакого ответа. Между тем я добиваюсь очень простого - разрешения мне и моей жене, Ан.Н.Чеботаревской, выехать из пределов Советской России для лечения и устройства моих литературных дел... Здоровье мое, вследствие невероятного питания и отсутствия возможности лечиться (даже некоторые лекарства выдаются только коммунистам), пришло в полный упадок, а длительное истощение лишило меня обычной трудоспособности. У меня отнята учительская пенсия за 25 лет службы, страховка на дожитие, которую я должен был получить в этом году, словом, уничтожены все условия для существования, достойного моего возраста и положения. Сейчас я живу переводами и распродажею вещей, но согласитесь, что перевести два печатных листа за один фунт масла или сахара (по нормам вольного рынка) человеку в 57 лет довольно трудно…"   Это унизительное письмо он писал Владимиру Ленину,  уже исчерпав все другие способы бегства. Хватаясь за соломинку, что всемогущий вождь не только знает о его существовании, даже сравнивал еще в 1913 с его знаменитым антигероем,  одним праволиберальным депутатом Госдумы, что увековечено в полном собрании В. И. Ленина. В этом же письме он жалуется, что не издают даже его рассказ, о котором товарищ Троцкий отзывался, как о лучшем революционном произведении… И это цитата его – гордого антисоветчика, которого современники называли лучшим прозаиком Серебряного века, а большевики, объявив врагом  революции, признавали, его имя навсегда  останется в истории, даже если бы он написал только один свой великий роман "Мелкий бес".