Программу "Персона грата" ведёт Виталий Ушканов. Представителей либерального крыла, которые до сих пор не боится открыто заявлять о своих взглядах, у нас становится всё меньше. В дискуссиях о развитии российской экономики они неизменно говорят о чрезмерном присутствии государства в этой сфере. Они упорно отстаивают необходимость дать бизнесу большую свободу. Причём, свобода в данном случае не является синонимом бесконтрольности и вседозволенности. Сторонники свободы считают, что предприниматели сами способны себя контрлировать. Вице-президент Российского Союза промышленников и предпринимателей Виктор Плескачевский - желанная персона в студи "Радио России".  Что у нас в России понимают под либерализмом? В. Плескачевский: Я как экономист исповедаю экономическую демократию, которая первична по отношению к политической демократии. Это знают все. Кроме либералов в России. Экономическая демократия предполагает равенство участников в процессе под общим законом. Например, в начале 20-х, когда мы добрались до НЭПа. Что такое был НЭП? Это всего две содержательных строчки: свободу крупному государственному бизнесу, всё мелкотоварное производство в частные руки. В 1921 году страна произвела 3% металла от 1913 года, в Поволжье съели всех собак и кошек, разруха,  а в 1924 году заседание Совнаркома решает, куда деть деньги от продажи 190 тысяч пудов хлеба. Если кому-то это кажется слишком сухо, то давайте вспомним Зощенко, Ильфа и Петрова, ту обстановку, которую они описывали. Главный инженер предприятия имеет дачу в Крыму, домработницу,  ходит в белых штанах, как в Рио-де-Жанейро. Вот, что значит свобода на самом деле. На западе даже начали поговаривать о какой-то особой необычной модели экономического развития страны, достаточно успешной, на самом деле. До сегодняшнего дня можно найти в науке об управлении ссылки на труды того периода. Чем закончилось? Несвободой закончилось, потому что политики поняли, что экономическая свобода тянет за собой политическую. Вот тут и 1929 год, дело Промышленной партии. Поэтому экономическая свобода – едиственное условие роста, биоценоза в обществе, когда все друг друга дополняют и каждый находит свою нишу. Разумеется, после 80 лет тоталитарного строя России нужен какой-то регулируемый переходный период. Но он длится уже четверть века. В. Плескачевский: Да. И если в начале 90-х ещё можно было видеть какие-то ростки творчества и свободы, то сейчас слышится стон малого бизнеса, в частности. Не крупный, а малый бизнес – основа устойчивости экономики. В Соединённых Штатах как Вы думаете, какой процент ВВП приходится на малый бизнес? Процентов 30. В. Плескачевский: Да будет Вам известно, это 70-80%. И число занятых примерно столько же. Вот оно основание пирамиды. Крупный бизнес наверху решает большие дела, а малый бизнес формирует среду. Полностью беседу с гостем слушайте в аудиофайле.