Программу "Персона грата" ведёт Виталий Ушканов. «Двадцать второго июня, ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война,» - первые строчки песни, которую во времена Великой Отечественной знали, наверное, все от мала до велика. 75 лет назад началась эта война, она вошла в историю человечества как одна из самых кровопролитных и жестоких. До сих пор, хотя времени прошло предостаточно, война вызывает как серьёзные научные дискуссии, так и ожесточённые околонаучные споры. Научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков - желанная персона в студии "Радио России". День трагический, дата трагическая, но давайте попробуем разобраться, насколько достоверны наши знания об этих первых и последующих днях Великой Отечественной. Давайте попробуем ответить на вопрос, почему не утихают эти споры и дискуссии. Или всё-таки научные дискуссии менее остры и эмоциональны нежели околонаучные измышления, которых тоже очень много? М. Мягков: Вы правы, дискуссии не утихают. Это во многом касается того, что долгое время у нас многие документы, касающиеся начального периода войны, документы генерального штаба, фронтов не были открыты. В 90-ые и 2000-ые годы эти документы открылись. Здесь мы находим ряд таких документов, которые позволяют нам прояснить ту ситуацию, которая ранее считалась спорной. Приведу такой пример. Сегодня много дискуссий ведётся на счёт Записки по плану стратегического развёртывания от 15 мая 1941 года, которое инициировал Жуков и которое многие историки на западе и у нас приписывают к тому,  что мы готовили превентивный удар.  Жуков предлагает в ней опередить войска немцев развёртыванием. Даже если мы посмотрим открытые документы, например, первое донесение Жукова Сталину шесть часов спустя после начала Великой Отечественной войны, то там говорится, что противник опередил нас в развёртывании, теперь он наступает, мы терпим поражение. Почему Жуков предлагал такой вариант? Почему мы не были готовы к войне? Это, конечно, не только архивные документы. У меня возникает масса вопросов к командующим округами. Казалось бы, рыба гниёт с головы, были приказы сверху не провоцировать немцев. Действительно, Сталин боялся этого. Мы могли предстать перед всем миром как агрессоры. Отсюда и его молчание в ответ на записку Жукова 15 мая. Что делали сами командующие округов? Почему они не минировали поле боя? Почему не минировали мосты? Почему не рассредоточили вовремя самолёты на аэродромах, которые потом немцы уничтожали? Все эти вопросы продолжают оставаться предметом научной дискуссии. Полностью беседу с гостем слушайте в аудиофайле.