Ведущий - Виталий Ушканов. Готовясь к сегодняшней передаче, я прочитал много разных материалов и интервью по теме, которую собирался обсудить в эфире. Прочитав их, я понял, что встреча этого нового года уже не будет такой беззаботной и радостной как прежде - все дело в ужасающей статистике, показывающей сколько детишек в России при живых родителях содержится за казенный счет. И каким бы этот казенный счет ни был бы щедрым, новогоднее настроение у маленьких граждан напрямую зависит от того, помним ли мы о них и помогаем ли им. Гость программы - президент Благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Елена Альшанская. - Елена, давайте начнем со статистики. Сколько отказов от новорожденных детей она фиксирует в год? АЛЬШАНСКАЯ: Если мы говорим об отказах от новорожденных, то у нас такой реальной статистики, как ни странно, нет, ее просто не ведут. 2011 год - первый, когда появились какие-то программы по документальному фиксированию количества отказов. Сейчас роддома, как минимум в Москве, обязали вести такой учет. На самом деле, эти цифры вливаются в общую статистику, но, тем не менее, мы примерно узнаем необходимую информацию, когда она озвучивается на каких-то конференциях для представителей Минздрава – это от 10 до 15 тысяч детей ежегодно. Есть такая иллюзия, что когда мы говорим о детях-сиротах – то подразумеваем всех отказных детей. На самом деле, цифра гораздо больше. У нас в интернатах содержится около 200 тысяч детей, и ежегодно около 60-70 тысяч взрослых лишаются родительских прав. При этом отказы – это только небольшой кусочек. К сожалению, основную массу детей интернатная система поставляет не в ситуации отказа, а в ситуации отобрания детей из семьи. Когда мы говорим 10-15 тысяч новорожденных отказничков – это ужасная цифра. Это очень много маленьких детей. - Кто и почему отказывается от новорожденных? АЛЬШАНСКАЯ: У нас в стране никакого серьезного исследования на эту тему не проводилось. Когда мы хотим выяснить, кто отказывается и при этом привести какие-то реальные данные, то чаще всего мы основываемся на опыте наших коллег, которые работают по этой ситуации. Есть несколько локальных исследований, которые велись в отдельных роддомах в конкретных регионах. Что я могу сказать… Сейчас мы второй год работаем по профилактике отказов. Очень разные ситуации по этой проблеме в регионах. У нас есть свой конек – Москва и Московская область. Первое, о чем хочется сказать, так это миграция. Скажем честно, даже мы не ожидали таких результатов. 80% отказных детей – это дети мам, приехавших сюда. Хочу отметить, что у нас столько мифологем вокруг миграции! В целом, это очень большая проблема. Миграция - это не группа азиатских женщин в длинных юбках и платочках, которые приехали и "наоставляли" детей. Миграция в Москву и область, на самом деле, внутрироссийская. Из разных регионов приезжают в Москву, в том числе из Кавказского региона, но чаще всего из других регионов, где не очень хорошая экономическая ситуация. Есть также миграция из стран СНГ. Есть еще одна очень серьезная проблема, которая становится все актуальнее, которая требует серьезного психологического подхода и серьезных исследований для понимания того, что с нашим обществом происходит. Я говорю о том, что невозможно понять, почему родители из среднестатистических семей и даже нередко обеспеченных семей отказываются от ребенка. Я не могу сказать, что они составляют большой процент, это не 50%, и не 30%, но для меня это очень странно. Когда мы начинали работать, у нас было полное представление, что основная причина – социально-экономическая неустроенность. Да, так и есть, но есть истории, когда родители просто отказываются от детей, потому что считают, что им тяжело поднять второго ребенка. Это необъективная ситуация, потому что это не массовый голод, не нищета и не война. Ведь действительно есть регионы, где идут, к сожалению, военные действия, но и там все равно не спешат отказываться от детей. Речь идет о московских семьях, которые живут небогато, но в достатке, где уже есть один ребенок, и они "сознательно" решают, что два ребенка в семье – это много. Я не могу этого понять пока, честно говоря. Получается такое "рациональное" планирование нерождения, мол, одного будем воспитывать, другого не будем. Очень странные истории. Их изучение требует своего автора, который бы проанализировал большой объем информации, что за этим стоит. Более того, какие-то патологические многолетние вещи работают в обществе. Сколько десятилетий до сегодняшнего дня шла пропаганда, что государство отлично справляется с воспитанием детей. Оно говорило: "Я могу!". И многие, судя по всему, в это верили. - На самом деле, это не так? АЛЬШАНСКАЯ: Конечно, нет. Совершенно. При этом дело не в том, что наше государство какое-то особенно плохое, просто ни одно государство не может воспитывать детей, потому что это сугубо семейный процесс. Это не идейность, так устроен человеческий организм, так устроена наша биологическая сущность, что ему нужна настоящая семья. Это равносильно тому, как законодательством запретить людям ходить ногами и сказать при этом, что ходить на руках более эффективно. Чисто теоретически можно научиться ходить на руках, но это неудобно. Это не правильно - при ногах, которые для этого созданы, отдавать функцию хождения рукам. Человек нормальным образом не разовьется. В ситуации с воспитанием детей в учреждении – то же самое. В теории можно взять ребенка и соответственно вырастить его в государственном учреждении, но на выходе мы почти всегда имеем человека, у которого искорежена психика и восприятие себя как личности... Полностью интервью слуашайте в аудиофайле.