Ведущий - Виталий Ушканов. Мы с вами можем достоверно предположить, что во всех семьях, во всех кухнях уже потихоньку начали готовиться к встрече нового 2012 года, по крайней мере, закупили продукты. Конечно, найдутся и те люди, которые встретят Новый год в ресторане. Думаю, однако, что большинство все-таки сделает это по-старинке дома - с друзьями и близкими, с традиционными шампанским, салатом оливье, заливным и селедкой под шубой. Гость программы – ресторатор, президент Федерации рестораторов и отельеров Игорь Бухаров. - Как Вы сами предпочитаете встречать Новый год? Дома, это все-таки семейный праздник, или как-то иначе? БУХАРОВ: В жизни все было очень по-разному. Я уже 30 лет в ресторанном бизнесе, и получалось так, что в Новый год я еще и работал, будучи поваром. Потом много лет люди праздновали этот праздник в ресторане, я тоже старался это делать для того, чтобы провести его самостоятельно и посмотреть, как это должно быть, чтобы у людей, пришедших ко мне в ресторан, было чувство будто они дома. Когда в новогоднюю ночь было уже совсем тяжело, скажем, в пять утра, а целая толпа все еще ходила друг за другом под "Ламбаду" и мило улыбалась, то я думал, как это все-таки тяжело… Ну а когда понимал, что все уже налажено, встречал праздник дома, у нас тогда была маленькой дочка, мы поднимали бокал шампанского, встречали Новый год, а потом все равно мне необходимо было ехать в ресторан, встречать гостей. Мой ресторан - это то место, куда приходят именно ко мне, поэтому я обязательно своих гостей и друзей поздравлял. - То есть сейчас Вы все-таки встречаете Новый год в ресторане, а не дома? БУХАРОВ: Нет, сейчас как раз дома, потому что бизнес уже налажен. Но отмечаем без большого количества салатов и закусок, потому что такое обилие уже немножко тяжело переживать. У нас перестали быть дефицитом какие-то продукты. Сегодня они - на любой кошелек. Понятно, что кто-то хуже живет, кто-то лучше, я просто хочу сказать, что на сегодняшний день можно найти все. С какого-то недавнего времени мы для себя тот посыл, что все в три ряда нужно поставить на стол, оставили и решили, что просто спокойно посидим и совсем немного поедим. Помните, может быть, это желание, когда ты еще молодой, родители готовят все на кухне, и ты начинаешь таскать вкусности с тарелки. Тебе, что называется, дают по рукам. Ладно, когда ты маленький - тебя посадили за стол, а потом отправили спать, но когда ты уже взрослый и тебе физически хочется есть, ты начинаешь таскать еду, и к моменту, когда собраны все гости и друзья и сказаны тосты, уже ничего есть не хочется. - Вы в свое время были среди первопроходцев, кто рискнул превратить традиционный советский общепит в цивилизованный ресторанный бизнес. Что было сложнее всего в решении этой задачи, что приходилось преодолевать? БУХАРОВ: Прежде всего, все приходилось преодолевать в самом себе. Это была самая сложная проблема. Прежде чем стать полноправным владельцем собственного бизнеса и ресторана, с советского периода прошло 13 лет. До этого я был замдиректора, но тогда еще в рамках государственного советского общепита - системы, в которой ты должен был работать. Многие люди, которые остались в этой системе, не смогли адаптироваться к новым веяниям и работали так, как их когда-то научили. Я не буду говорить о том, что все было плохо. Было много замечательных вещей, которые я взял с собой в новую жизнь. Но были и те вещи, которые не нужны. Все принадлежало государству, оно устанавливало свои правила, а как правил не стало, то и не стало надобности все это тащить за собой из советского прошлого. Так как нельзя было где-то научиться ресторанному бизнесу, то первое, что делали самые известные рестораторы, которые достигли каких-то высот, они брали билет и ехали в Париж, Лондон или Рим, смотрели и разговаривали с коллегами. Был плохой у нас тогда английский, мы приходили и говорили: "Здравствуйте, мы рестораторы из России, из Москвы". На тот момент это было равносильно тому, как если бы к нам приехали и сказали: "Здравствуйте, мы из Буркина Фасо". Спрашивали, можно ли зайти на кухню и посмотреть, как там работают. Нас пропускали, давали переводчика, который отвечал на наши вопросы. Потом нас уже стали узнавать. Когда сегодня спрашивают, чего Вы достигли, то я отвечаю - многого. С одной стороны, есть желание сделать еще что-то большее, но не всегда это получается, что-то где-то тормозит, где-то законодательство не так работает, какие-то старые законы остались. Но, с другой стороны, я помню, как в 1991 году приезжаешь из-за границы и видишь темень на Ленинградке, и рытвины в дорогах, как после бомбежки. Поэтому с уверенностью могу сказать, что мы достигли очень и очень многого... Полностью интервью слушайте в аудиофайле.