Чем была для нас книга в советское время? Гость студии радио "Вести ФМ" - Григорий Нехорошев. Хабургаев:  Здравствуйте, здравствуйте, дорогие друзья. С вами Александр Хабургаев. как всегда в это время, в этот час, мы будем путешествовать вглубь веков, вглубь десятилетий. Ну а отматывать время назад нам сегодня поможет Григорий Нехорошев. Гриша, здравствуй. Мы просто очень старые товарищи, много лет знакомы. С радостью представляю вам своего доброго товарища. И сразу хочу обозначить круг наших ностальгических интересов. Дело в том, что уже в те времена, когда мы познакомились на факультете журналистики, мы учились с разницей в один курс, Григорий Иванович слыл знатным книгочеем, большим ценителем, знатоком книг и не раз потрясал наши юношеские умы глубиной своей эрудиции. О, как я завернул, Гриша, правильно? Нехорошев: Спасибо, Саша. Был ведь еще в нашей компании человек, который, к сожалению, недавно умер, Александр Галушкин, известный... Хабургаев: Да, Саша Галушкин. Подожди, как, Саша Галушкин... Нехорошев: Да, он умер недавно, мы год назад его похоронили. Хабургаев: Как? Я его видел на похоронах у Саши Конешова совсем недавно... Нехорошев: Ну, вот... Хабургаев: Царство ему небесное, Господи... Нехорошев: Вот странно, Саша, что ты не знал, потому что... Хабургаев: Я не знал об этом... Нехорошев: Да. И он-то как раз потом, в отличие от меня и в отличие от тебя, так и стал заниматься литературой и литературоведением. Хабургаев: И стал известным литературоведом. Нехорошев: Стал одним из самых известных русских литературоведов. И когда он умер, он был главным редактором "Литературного наследства", это в Академии наук. Хабургаев: Господи, я даже не знал... Ну, давай не забывать еще такой момент, что в то время, когда мы с тобой были юными отроками, он был секретарем Шкловского. И фактически он мало того что имел доступ к этой великой фигуре отечественной литературы, он еще имел доступ к архивам и, в общем-то, сидел на архивах Шкловского. Поэтому у него в руках были сокровища. Нехорошев: Ну да, это все, кстати, было связано (вот мы на поминках вспоминали об этом) исключительно с его личной инициативой. Потому что, в отличие от нас, он все-таки уделял, наверное, 90 процентов своего времени литературоведению, истории литературы. У Шкловского он действительно был секретарем, последним, причем, секретарем. Правда, когда мы уже учились на последних курсах. Я помню, он с таким удивлением показывал мне, когда я учился на четвертом курсе, а он на пятом, показывал с таким удивлением первый диктофон, который у Шкловского был, и он записывал воспоминания, потом расшифровывал. И он делал это все с таким тщанием, что Шкловский очень... Хабургаев: Очень педантично он всегда это делал, да. Нехорошев: Да, и Шкловский допустил его к своим архивам. Вот. Хабургаев: Но, Гриша, я хотел поговорить о другом. Я хотел поговорить о книгах, о культе книге в это время. Потому что СССР все-таки, согласись, был, наверное, едва ли не самой читающей страной в мире в то время. И каждая интеллигентная семья, а было очень много  интеллигентных семей, выписывала обязательно "Новый мир", "Иностранную литературу", а еще какую-нибудь "Звезду Востока", журнал "Москва", несколько газет. Можно было просто опубликоваться и проснуться знаменитым, как вот там Шмелев напечатал "Авансы и долги" и проснулся знаменитым. Нехорошев: Ну, это уже перестроечное время. Хабургаев: Да. А Крон напечатал "Бессонницу" - проснулся знаменитым. Ну, много таких было случаев, не забывай. Нехорошев: Да, таких случаев было миллион, и даже когда Набоков... Хабургаев: А вот ты сейчас проснешься знаменитым? Нехорошев: Когда Набоков впервые напечатался в Советском Союзе в 89-м году в журнале "64", в шахматном обозрении... Хабургаев: В шахматном обозрении? Нехорошев: Помнишь, маленький кусочек был из... Хабургаев: А, да, "Защита Лужина". Нехорошев: Из романа "Защита Лужина". То об этом сообщали в новостях "Голоса Америки", это шло там чуть ли не первой новостью, что впервые в Советском Союзе опубликовано... Это был маленький-маленький кусочек, просто маленький совсем кусочек, я очень хорошо помню. Почему? Потому что я купил что-то пять или десять экземпляров этого журнала "64", потому что казалось, что Набокова никогда больше не опубликуют.     Полностью слушайте в аудиоверсии.