Президент Дмитрий Медведев обратился с посланием к Федеральному Собранию, которое стало для него четвертым и завершающим в этом президентском цикле. Политическая тема стала одной из главных в послании главы государства. Кроме того, президент подвел итоги политической работы и наметил перспективы на будущее, поговорил о модернизации страны, экономики и общества. Понравилось ли вам послание президента? Повлияли ли митинги на содержание послания президента Федеральному Собранию? Будет ли реализована политическая реформа? Это и многое другое Анатолий Кузичев обсудили со слушателями "Вестей ФМ" в программе "Утро с Анатолием Кузичевым". Кузичев: Мы связались по телефону с Михаилом Витальевичем Ремизовым, президентом Института национальной стратегии. Михаил Витальевич, доброе утро. Многие слушатели опасаются - ровно половина; другая считает, что эти опасения беспочвенные, бессмысленные. Почему-то всех возбудили новые цензы для партий, так вот, половина опасается, что на политическое поле хлынут всякие бессмысленные, мелкие, идиотические, решающие свои мелкие задачи партийки, не знаю, брошенных мужей. Другие же говорят, что это цена, которую мы вынуждены и обязаны платить за реальную демократию. У вас есть по этому поводу комментарий? Ремизов: Вы знаете, если вспомнить, что было в 90-е годы, там были действительно партии типа названных вами, и они участвовали в выборах, но, в общем-то, еще до введения жестких цензов состав партийной системы несколько "устаканился". Карликовые партии сошли со сцены, какие-то объединились в более крупные, поэтому в принципе просто необходимо какое-то время для того, чтобы состав игроков утстоялся. Просто проблема в том, что сейчас мы будем входить в эту реку заново. Возможно, было бы разумным, скажем так, сохранение определенных требований к численности партий, более серьезных и высоких, чем 500 человек, но при устранении тех препон, которые в Минюсте возникают, на основе уведомительного порядка регистрации партии, которые соответствуют определенным критериям. Кстати, еще до выборов 4 декабря обсуждалась тема, что партии будут не в Минюсте регистрироваться, а в налоговых органах, то есть просто как юридические лица. Это позволяет рассчитывать на то, что не будет, скажем так, политической предвзятости в процессе регистрации партии. Этого было бы уже вполне достаточно. Кузичев: Одно из ярких заявлений президента, вернее, предложений, идей, не знаю, как это назвать, которое нашло самый широкий отклик у наших слушателей, - это возвращение выборности губернаторов, региональных руководителей. Возможно, у нас такая аудитория просто, но комментарии тоже на две части разделились: одна часть людей говорит, что мол, послушайте, в половине стран, которые мы называем благословенными, демократическими и так далее, губернаторы назначаются. Это не мешает им быть демократическими, а вторая половина говорили, что без этой институции - выборных губернаторов - невозможно говорить о демократии в стране. Ремизов: О демократии - можно, о федерализме - сложнее, да? То есть поскольку у нас федерация, то важно, чтобы высшие органы власти субъектов приводились посредством каких-то демократических процедур, но это не обязательно прямые выборы губернаторов. Я всегда был сторонником того, чтобы мы формировали парламентские режимы на региональном уровне, чтобы законодательные собрания регионов формировали исполнительную власть, и глава правительства был главой субъекта федерации, избранный парламентом региональным, а заксобрание избрано, соответственно, населением региона. И партии как посредники в этом случае действуют - страхует от появления каких-то сепаратистских лидеров в регионах или лоббистов, о чем говорил Путин... Но вот при прямых выборах губернаторов, они позволяют решить ту проблему, с которой сталкивалась та же "Единая Россия" на выборах. В чем проблема? С одной стороны, тех, кого сегодня назначают, их назначают, исходя из критериев административной целесообразности и эффективности административной их работоспособности как менеджеров. А потом их догружают политической работой. А они как политические лица в регионе зачастую просто не котируются, то есть они не являются сильными публичными политиками, которые фокусируют ожидания населения. Поэтому вполне естественно, что их электоральные результаты ниже, чем того хотелось бы партии власти. Если партия власти, вообще любые партии хотят иметь сильные электоральные позиции в регионах, они должны опираться уже на тех людей, которые имеют авторитет в регионе. Как это проверить? Это проверяется через выборы. Кузичев: Есть корреляция между сказанным президентом и требованием улицы. Это ответ или это просто объективно назревшая необходимость, которая реализовалась сразу в двух формах: формах общественного требования и формах выступления президента и предложения этих реформ? Ремизов: Нет, это ответ. Причем это ответ не столько на формальное требование митингов, которые касались конкретных выборов 4 декабря, это ответ в большей степени на мотивы тех, кто выходил на улицы. Эти мотивы связаны с ощущением того, что они не представлены в нынешней политической системе, что существует ограничение на участие в политике, слишком жесткие и неприемлемые для этих людей, которые стали политически активными. Поэтому был предъявлен спрос на политическое участие, и власть стала предлагать инструменты расширения этого политического участия. Это можно описать, с одной стороны, как решения, принимаемые под давлением, но с другой стороны, это можно описать, как вполне здравую идею о том, что, прежде чем делать предложение по политическому участию, надо убедиться в том, что спрос на политическое участие достаточно высок. И я не могу сказать, что в этом случае власть затянула с ответом. Другое дело, что какие-то из названных решений могут как бы выхолащиваться, затягиваться, но вот именно для того, чтобы этого не происходило, гражданское общество не должно засыпать. Кузичев: Алексей Мухин, гендиректор Центра политической информации на прямой связи с нами. Алексей Алексеевич, доброе утро! Мухин: Доброе утро! Кузичев: Мне очень понравилось, как некоторые эксперты, ваши коллеги, назвали вчерашнее выступление Медведева политической революцией, реализованной пока вербально. Мухин: Так. Вот это хорошо, вот это правильно. Пока вербально. Кузичев: Пока вербально - это я добавил. Вчера все говорили про политическую революцию, я на всякий случай "прикрыл всякие нежные части тела", чтобы меня потом не уличили в чем-нибудь. Ну, действительно, можно ли смелость, глубину и масштабность этих заявлений приравнять вот к такому акту политической революции? Пока вербальной. Мухин: Ну, да. Безусловно. Только если смотреть на детали, Дмитрий Анатольевич Медведев откладывает реализацию этой революции на 2014-2015 годы. Насколько мне известно, внесенные им законопроекты предусматривают как раз именно эту отдаленную перспективу введения революции. Так что она вроде бы провозглашена, но пока не введена. Кузичев: Отложенная революция. Мухин: Отложенная революция, да. Кузичев: Понятно. Скажите, может быть, просто невозможно все эти, действительно, радикальные изменения в одночасье сейчас ввести? Может быть, от этого было бы только хуже. Потому что они действительно радикальные. Мухин: Совершенно верно. Во-первых, это дорого, во-вторых, это потребует серьезных финансовых вливаний и изменения, так сказать, политической конструкции. А любые изменения политической конструкции, которые делают бездумно, приводят к её расшатыванию. И в принципе вполне вероятно, что такая революция сведет на нет практически все усилия, которые до этого предпринимались, для того, чтобы эту конструкцию более-менее скрепить. Кузичев: Скрепить? Мухин: Имеется в виду, что политическая конструкция - вещь такая, что если она создана, она сразу начинает расшатываться и разваливаться. Сразу начинает устаревать, как устаревает любой политический бренд. С "Единой Россией" мы это в принципе увидели на этих выборах. Для того, чтобы её поддерживать, её необходимо скреплять, желательно железными скобами, которые, конечно, противоречат Конституции Российской Федерации. Кузичев: Железные скобы противоречат. Но есть еще один путь - наполнять новым смыслом и содержанием, чтобы скреплять изнутри. Это еще эффективнее. Мухин: Совершенно верно. Но на самом деле президент, который вчера озвучил свои инициативы, он же не произвел революции, он на самом деле просто обозначил вероятный в будущем переход к конституционным формам политических норм. И, по сути, привел политическую физиономию в конституционную форму. То есть это не революция, это приведение в конституционную форму. Кузичев: То есть всего лишь следование уже прописанному? Мухин: Конечно. Кузичев: Но, тем не менее, невозможно не заметить, что, скажем, когда он говорил о выборности губернаторов, это многих заставило многозначительно переглянуться. Как и об одномандатниках. Мухин: Совершенно верно. Переглянулись, я так понимаю, единороссы. Потому что прямые выборы губернатора и введение одномандатных округов - это удар по ним. Кузичев: Директор Международного института политической экспертизы Евгений Николаевич Минченко с нами на связи. Вот мы с вашим коллегой Алексеем Мухиным заканчивали разговор, и он успел сказать очень интригующую вещь. На его взгляд, это было, в общем-то, не послание в прямом смысле слова, это было обращение Медведева к одному человеку в зале - к Владимиру Путину. Минченко: Да ладно! Кузичев: Не, я не отвечу, конечно. Просто цитирую. По-вашему, что вчера было на высокой трибуне? Что вчера сделал Медведев? Действительно ли это была попытка политической революции? Минченко: Да нет, что вы! Какая политическая революция? Ну, давайте так. Во-первых, Дмитрий Медведев, ну, таким "спартанцем" у нас стал. Был настолько лаконичен, что невозможно было понять, а что, собственно, он имел в виду. Ну, в частности про прямые выборы губернаторов. Все-таки это прямые выборы или выборы с президентским фильтром? Кузичев: Нет, он не упомянул про президентский фильтр, о котором говорил Владимир Путин. Не упомянул. А значит без. Ну, а как? Он, конечно же, понимал все аналогии и ассоциации, которые вызовут его слова. Конечно же, он понимал, что все ждут пояснения. И Путин по этому поводу совершенно недвусмысленно и четко высказался, как он себе видит эту процедуру. И Медведев так же недвусмысленно её описал. Минченко: Нет! Путин же тоже произнес "прямые выборы губернаторов", но при этом что-то там потом еще добивал про ... Кузичев: Про президентский фильтр. Минченко: Да. Так что, знаете, надо сначала дождаться законопроектов, которые внесут в Госдуму, чтобы понимать, что, собственно, имел Дмитрий Медведев в виду. Тем более, он сказал про пропорциональное представительство по 225 округам в Госдуму. Я тоже не понимаю, что это такое. Что такое мажоритарная система, когда кандидата выбирают одного в округе, я понимаю. А что такое пропорциональное представительство по 225 округам, тоже не понимаю. Поэтому тоже хочу подождать закона. Кузичев: Законопроектов. Минченко: Конечно. Я пока считаю, что на революцию это все... Кузичев: Не тянет? А почему? Просто есть такое компромиссное определение - вербальная политическая революция. Ну, то есть декларации сделаны, и если они претворятся в жизнь, то это действительно будет некая революция, по крайней мере, существенная реформа изменения политической конструкции страны. Минченко: Ну, во-первых, я, честно говоря, от Дмитрия Анатольевича ждал бы тогда объяснения, а чего вдруг? Кузичев: Потому что есть общественный запрос, реализованный в разных формах, в том числе и в выступлениях людей. Минченко: Замечательно. То есть вот люди вышли, и всю ту систему, которую Дмитрий Анатольевич демонтировал, будучи сначала главой администрации президента, потом первым вице-премьером, а потом и президентом, решили вернуть назад? Слушать аудиозапись послания президента Федеральному Собранию, которое транслировало радио "Вести ФМ". Читать текст послания. Трансляцию послания вели также радиостанция "Радио России", телеканалы "Россия", "Россия 24" и "Первый". Полный перечень выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Анатолием Кузичевым".