"Горячей" темой недели стало заявление Владимира Путина об инициативе создать Евразийский союз. Возможность и нужность такого объединения Дмитрий Киселёв обсудил с гостями студии "Вести ФМ" - Леонидом Поляковым и Александом Ципко. Киселев: Добрый вечер. Это "Горячая точка" на "Вести ФМ". И ее ведущий я, Дмитрий Киселев. Ну, сегодня у нас два доктора философии: Леонид Владимирович Поляков - завкафедрой общей политологии Высшей школы экономики, и главный научный сотрудник Института экономики Российской Академии наук Александр Сергеевич Ципко. Здравствуйте, дорогие друзья. Поляков: Добрый день. Ципко: Да, добрый вечер. Киселев: Сегодня горячая тема, Путин вбросил ее, предложив, выступив с инициативой создать Евразийский союз. Ну, тут же стали говорить, что это восстановление СССР. Правда, Путин сам сказал, написал в этой статье, что не надо думать, что это восстановление СССР. Но, с другой стороны, психологи сразу подметили, что если он говорит, что это не восстановление СССР, значит, наверное, он как-то думает об этом все-таки. Вот это вот такой как бы фрейдистский ход, эта мысль его не покидает. Так о чем, собственно, идет речь? Потому что не все, конечно, читали эту большую статью в "Известиях". "Известия" сейчас выходят таким мелким шрифтом тем более… Так, если на словах? Поляков: Дмитрий, ну это очень  понятно. Дело в том, что на пространстве постсоветском боязнь СССР, что бы ни говорили там о ностальгии, о том, что люди спят и видят, как бы снова соединиться в одно большое целое, на самом деле на элитном уровне существует реальная фобия. Киселев: Страх! Поляков: Люди во власти боятся, что вот те, так сказать, завоевания, которые они получили за 20 лет после распада СССР – суверенитет, контроль над худо-бедно, но все-таки какими-то ресурсами, четко обеспеченную карьеру, иногда даже, так сказать, на семейном уровне (если мы возьмем, скажем, Белоруссию и президента, который постоянно выходит со своим сыном), то все это легко потерять, если вдруг замаячит перспектива объединения в какую-то новую сверхдержаву, где придется выстраиваться, так сказать, во втором ряду и подчиняться опять Москве. Поэтому оговорка Путина не столько фрейдистская, сколько оговорка опытного политика. Он не хочет спугнуть шанс, а шанс очень важен. Я только еще одно скажу прежде чем Александр Сергеевич, может быть, меня опровергнет. Если вы помните, ваш тезка Дмитрий Медведев в начале, так сказать, своего президентства выдвинул парадоксальную, казалось, идею: Европа без блоков. Мне кажется, что ее неправильно поняли, или, так сказать, она политически не легла тогда. Но идея была блестящая: забыть о форматах прежних, особенно о форматах холодной войны, таких как НАТО, и попытаться интегрировать Европу в совершенно новой перспективе. И вот эта идея, она, как компьютер, как зависла. Мне кажется, что Путин вот этим предложением евразийского союза, что бы он ни говорил, что мы, так сказать, не альтернативу какую-то ищем, он как бы стимулирует ту же тему. Он говорит: ребята, если вы эту тему большой интегрированной Европы без блоков заболтаете, мы начнем блоковое строительство на нашей территории. Так что это очень сильный намек, я бы даже сказал, сигнал европейцам, вот тем, что, ребята, если вы евроинтеграцию большой Европы затормозите, то здесь пойдет другой процесс. Киселев: Хорошо. Но  вы здесь упомянули такое слово, как формат: давайте совершенно в другом формате… Ну, и назвали эту идею Европой без блоков, так сказать, какой-то новой, повисшей. А мне кажется, она повисла как раз… Поляков: Это Медведев сказал… Киселев: Да. Но, собственно, повисла, мне кажется, она потому, что у многих возникло ощущение дежавю: Горбачев говорил о Европе от Лиссабона до Владивостока, и тогда это… Ципко: Об одном европейском общем доме. Поляков: Но в условиях холодной войны. Он не говорил о безблоковой Европе, он говорил о том, что все еще сохранялся блоковый формат. Киселев: Ну, предлагали одновременно распустить еще в советские времена Варшавский Договор и НАТО. Это такая как бы уже по кругу… Я понимаю, что это возвращение на новом этапе, но тем не менее, эта идея без блоков, внеблоковой Европы, она упирается в абсолютно прагматичный подход натовского руководства, европейских лидеров, ну и такие абсолютно железобетонные вещи. Поляков: Ну, конечно. Они считают себя победителями в холодной войне. Чего же они должны разблокироваться-то? Конечно. Киселев: А это самый политический романтизм, он, как правило, проигрывал в столкновении вот с этим, так сказать, железобетонным каркасом победителей в холодной войне. Но почему сейчас-то шанс есть? Ципко: Значит, нужны какие-то исторические рамки, довольно грустные. 300 лет было потрачено, чтобы создать вот эту историческую Россию в тех границах, которые были в СССР. И понадобилось всего лишь Ельцину и его команде с этой сумасшедшей идеей суверенитета РСФСР четыре месяца, чтобы разрушить до основания и оставить Российскую Федерацию – все, что осталось от бывшей России.   Полностью слушайте в аудиоверсии.