Авторскую программу "От первого лица" ведёт Наталья Бехтина. Слушать программу можно не только по приёмникам, но и в Интернете – www.radiorus.ru. Электронная почта программы: personagrata@rambler.ru (Полный вариант записи беседы с гостем слушайте в аудиофайле). Гость в студии – директор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Васильевич Симонов. Говорим мы с ним будем о прошедшей большой пресс-конференции президента РФ Владимира Путина. Вы выступаете как бы в двойном качестве. С одной стороны, как колумнист. Вы часто комментируете, выступаете как журналист и участник различных телевизионных и радиоформатов. С другой стороны, как очень компетентный специалист в области отечественных энергоресурсов. К. Симонов: На пресс-конференцию меня не звали. Спасибо вам за то, что зачислили меня в журналисты. Ну, они просто, наверное, не знают, что вы, кроме того, что спец в энергетике, ещё и очень интересный журналист. К. Симонов: Но на Послание президента звали. Основные вопросы, которые были заданы президенту из области внутренней политики и экономики, конечно, касались падающей цены на нефть, растущего доллара и, соответственно, сужающихся возможностей бюджета. Президент признал, что 50 долларов за баррель, заложенные в бюджете, – это чрезмерно оптимистичная цена. И что же делать? Ведь реально она уже 37-38 долларов. К. Симонов: Вопрос у вас, как всегда, многослойный. Здесь есть вопрос о том, какова ситуация в российской экономике и что делать? И вопрос, сколько стоит нефть и, главное, сколько она будет стоить? Может быть, начнём с того, что происходит на нефтяном рынке и сколько будет стоить нефть? А после дойдём до того, что нам делать. И я выскажу своё мнение по поводу, что в российской экономике происходит. В нашей стране достаточно нервно реагируют на текущую цену на нефть. Оно и понятно. Действительно, бюджет принят, подписан, опубликован в "Российской газете" и вступил в действие. И цена нефти 50 долларов за баррель – это та цена, из которой он верстался. Сейчас она уже ниже 40 долларов, и я совершенно не исключаю, что цена уйдёт и ниже 30 долларов в ближайшее время. Вопрос другой. Вопрос в том, что 50 долларов, заложенных в бюджет, – это среднегодовая цена. Наше сознание устроено таким образом, что, когда цена на нефть растёт, мы это воспринимаем, как само собой разумеющееся. Заметьте, когда стоимость нефти растёт, редко кто говорит, что она пробила какой-то психологический рубеж. А когда она падает, то каждые два доллара почему-то называют психологическим рубежом. Я не могу понять, почему каждый рубеж психологический. Понятно, что 50 долларов могут быть психологическим рубежом. Но почему и 45, и далее тоже? Какая, оказывается, у нас сложная психология, что и 42, и 40 долларов – это всё для нас психологические рубежи. Когда цена на нефть растёт, а это происходило в январе 2015 года (тогда цена на нефть выросла на 30 процентов), я что-то не припомню, чтобы говорили, что преодолены некие психологические рубежи и что теперь она будет на таком уровне длительное время. А когда нефть падает, все говорят, что нефть будет очень дешёвой длительный период времени. Я говорю это к тому, что наша главная цифра – это среднегодовая цена на нефть. Вы, наверное, сильно удивитесь, если я вам скажу, что в 2015 году пока среднегодовая цена на нефть всё-таки выше 50 долларов за баррель. На самом деле я лично считаю, что цена на нефть в среднем за год может оказаться ниже, чем 50 долларов за баррель. И тут есть важный момент, который связан с тем, что кажется, какая разница 45 или 50 долларов стоит баррель? Вроде бы пять долларов за баррель не так много. Но это если, например, цена нефти 100 долларов. А вообще пять долларов при цене 50 долларов за бочку – это 10 процентов от цены. И это уже как бы секвестр бюджета на 10 процентов, что является приличной цифрой. Поэтому в Послании президент чётко сказал, что мы не можем позволить себе разгонять дефицит бесконтрольно. Он также сказал, что 3 процента – это максимальный дефицит, и повторил, чтобы депутаты имели в виду, что всего 3 процента, и не выходили за эти пределы. На самом деле ситуация на рынке нефти не такая простая. Почему? Потому что столь дешёвая нефть на самом деле бьёт не только по России. Она бьёт много по кому, в том числе и по производителям сланцевой нефти в США. Между прочим, США (это тоже было таким эмоциональным событием на этой неделе) разрешили экспорт нефти. И вдруг все стали говорить, что США теперь станут крупным экспортёром нефти. В ответ я смеюсь (опять же к вопросу о том, что картинку надо смотреть в комплексе), потому что США сегодня – второй в мире импортёр нефти. Ну как может второй импортёр нефти стать крупнейшим экспортёром? Например, мы завозим бананы. А теперь представьте, что мы возьмём и 10 бананов поставим в Белоруссию. Станем ли мы от этого экспортёрами бананов. Ну, очевидно же, что мы просто ещё на 10 бананов больше привезём себе. Вот и всё. Мы можем их, кстати, произвести у себя в парнике и отвезти эти 10 произведённых бананов. С нефтью та же самая ситуация. США – крупный производитель нефти. Здесь вопросов нет. Они входят сейчас в тройку крупнейших производителей нефти: Россия, Саудовская Аравия и США. Поэтому, может быть, не совсем аналогия с бананами правильная. США добывают эту нефть, но они и потребляют гигантское количество нефти, у США гигантская экономика. Они вторые импортёры нефти в мире. Если они будут экспортировать нефть, то они будут больше её импортировать. А рынок-то общий, поэтому это вообще никак на рынок не повлияет. При этом уже с лета в США началось падение добычи нефти, и понятно почему. Потому что сланцевая нефть, за счёт которой они росли быстро, а в США добыча нефти выросла в 1,5 раза за последние пять лет, что является очень приличным показателем, дорогая в добыче. И когда общемировая цена на нефть упала ниже 60, потом 50, а теперь и 40 долларов за баррель, естественно, это привело к выбытию проектов по добыче сланцевой нефти. Но в Америке экономика очень быстро реагирует на такого рода вещи. Поэтому я думаю, что сейчас начнётся сокращение производства нефти, но это будет означать, что рынок, который тоже живой организм и в 2015 году очень быстро на всё реагировал, будет реагировать. Лично я считаю, что всех нас ждёт очень весёлый год – с высокой волатильностью. Цены будут скакать вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Но среднегодовая цена на нефть в 50 долларов за баррель, и это можно называть оптимистичным сценарием, не выглядит такой уж запредельной. Я надеюсь, что тот сценарий, который нам рисуют, что нефть будет стоить 20 долларов за баррель в течение последующих 20 лет, не выглядит совсем уж реалистичным. Но, когда я говорю, что цена на нефть имеет все шансы восстановиться, многие это воспринимают, как мой призыв лежать на печке, ничего не делать и ждать. Мне кажется, наше правительство так думает. Но я же говорю совершенно не про это. Я просто рассказываю, что происходит на нефтяном рынке. Конечно, лежать на печке и ждать, когда восстановится цена, не надо. Цена на нефть действительно может вырасти. Могу объяснить почему. А то, что не нужно этого ждать и нужно что-то делать, – это вопрос другой. И что я хочу сказать ещё. У нас, возвращаясь опять же к теме ресурсного проклятия, вот уже 20 лет говорят, что все наши проблемы от сырья, что наша экономика зависит от сырья и надо бы от этой зависимости избавиться. Что, если мы избавимся от сырьевой экономики, у нас будет совершенно другая жизнь, другая экономика и т.д. Как известно, цена на нефть начала падать весной 2014 года. Так давайте же и скажите этому спасибо, дорогие люди, которые вопят, что у нас ресурсное проклятие и что мы избавляемся от него. Занимайтесь инновациями. К. Симонов: У нас в 2015 году потери от экспорта в целом в долларовом исчислении составят 50 процентов. Прекрасно, вы же этого хотели. Вот и отлично. За счёт низких цен на нефть вы это и получили. Прошло полтора года, так давайте показывайте, что вы за этот период изменили в экономике. Вы же вопили, что нужно избавляться, вот мы и избавляемся благодаря пусть не внутренней, а внешней политике. Показывайте, что и где сделано за это время. И ещё один момент. Один из присутствовавших на пресс-конференции журналистов (это был, по-моему, американский журналист) спросил президента относительно необходимости приватизации госкомпаний. И первой, конечно, была названа "Роснефть". Как вы считаете, наполнит ли бюджет приватизация государственных нефтяных компаний? К. Симонов: Президент об этом, кстати, сказал, что приватизация – задача не только фискальная, хотя, безусловно, она наполнит бюджет. Речь идёт о том, что государство могло бы выставить на продажу чуть более 19 процентов акций "Роснефти". В общем-то, понятно, о чём В. Путин тоже говорил, сейчас не лучшее время, но, тем не менее, это будут довольно приличные деньги. 400-500 млрд рублей государство вполне могло бы за такой пакет получить. Но тут ещё вопрос повышения эффективности управления возникает. Частные акционеры могли бы помочь компании в том, чтобы ею принимались более разумные решения, потому что вопросы к деятельности этой компании тоже возникают. Я, кстати, думаю, что вопрос приватизации вполне может быть и реализован. Правда, В. Путин сказал, что контрольный пакет пока государство оставит у себя. То есть, речь идёт только о продаже, видимо, миноритарных пакетов. Но я лично считаю, что в перспективе, не в следующем году, а в течение нескольких будущих лет, почему бы и нет, наши государственные компании вполне могли бы стать частными. Хотя вот я всегда говорю, что лично мне кажется, что вопрос о виде собственности – это не совсем правильный вопрос. Почему? Потому что в мире есть эффективные частные компании и есть эффективные государственные компании. Скажем, в Норвегии компания "StatoilHydro", которая является основной нефтедобывающей компанией, государственная. Она государственная, и никто её не ругает. Наоборот, всё время Норвегию приводят в качестве примера благополучной в этом смысле страны. То есть, есть эффективные государственные компании. И есть неэффективные частные компании. Иначе не было бы банкротств, разорений и т.п. Весь вопрос в том, насколько адекватны те люди, которые ими управляют, и насколько правильно за ними следят. Потому что государство, если это его собственность, должно смотреть, кого она приглашает в руководство и что эти люди там делают.