Первые посетители увидели выставку работ Роберта Фалька
Новая Третьяковка открыла для посетителей выставку работ Роберта Фалька. До этого экспозиция была доступна только онлайн. Репортаж Анны Аппалоновой.
Та самая "Обнаженная в кресле", возмутившая Никиту Хрущева на выставке в 62-м году. По советскому телевидению потом скажут, что подобный шедевр (в кавычках) способен вызвать только такую реакцию. Сейчас эта работа первой встречает гостей, а Хрущёв на хронике рядом продолжает возмущаться. Роберт Фальк – один из немногих художников начала XX века, который не написал ни одной идеологической картины. В конце жизни его практически считали врагом советского искусства. Правда недолго.
«Это имя, конечно, было именем-легендой. И Фальк для очень многих художников 50-60-70-х годов был настоящим учителем, чье творчество определило очень многое в тех изменениях, которые проходили в отечественном искусстве в период «Оттепели», – рассказала генеральный директор Государственной Третьяковской галереи Зельфира Трегулова.
Последняя большая ретроспектива работ Фалька была в Русском музее в 92-м году, а в Третьяковке еще раньше – в 24-м. Этот пробел решили восполнить, поэтому из двух десятков музеев и частных собраний, включая зарубежные, собрали две сотни работ. Это происходило в конце прошлого года, когда были закрыты и музеи, и границы. Потребовалась помощь банка ВТБ.
«Мы очень любим этот период в изобразительном искусстве. И обычно всегда, когда есть предложение стать спонсором именно этого периода, банк всегда эти проекты поддерживает», – отметил вице-президент банка ВТБ Александр Ерофеев.
В конце 20-х Фальк уехал в Париж «впитывать классическое наследие». Считался во Франции модным художником, но ностальгия вернула на Родину. В Москву он приехал в 37-м году. Говорил, что знал – могут посадить, но желание, чтобы работы остались в российских музеях, пересилило. Правда путь в музейные собрания оказался не быстрым. Его клеймили за формализм, а он продолжал работать, показывая созданное лишь друзьям.
Фальк любил писать людей со сложной судьбой. Говорил, что главное, – не сходство внешнее, а образ души. Портреты опальных друзей прятал, как это случилось с портретом Соломона Михоэлса. Фальк тогда сказал: когда придет время, отмоем. Так и произошло.
Портрет, закрашенный когда-то маслом, висит рядом с «Голубкой и розой». Это реквием Михоэлсу, ставшему жертвой антисемитской политики Сталина. Бумажная роза в натюрморте – из похоронного венка актера. Здесь собраны все периоды творчества Роберта Фалька – картины, которые крайне редко показывают публике, и самые знаковые работы. «Красная мебель» – хрестоматийная вещь, находится в постоянной экспозиции Третьяковки. Вообще, красный для Фалька – важный цвет. Феска, купленная в Париже, дважды появляется на его автопортретах с перерывом в 20 лет. В желтом шарфе – все еще Париж, 36 год. Здесь – уже Москва, за год до смерти.
«Меня, например, всегда поражает то, что если вы сравните его автопортреты с портретами, они в основном не смотрят на зрителя, а на своих собственных автопортретах – он смотрит, и каждый раз – это некое вопрошание к миру. Как раз в этом автопортрете есть такая поразительная найденность, почему этот вопрошающий взгляд как раз уходит». – поделилась научный сотрудник Государственной Третьяковской галереи Галина Серова.
Первые годы советской власти принесли Фальку признание, а потом он попал в список тех мастеров, чьи работы нельзя покупать. Он был в первых рядах авангарда, но считал себя реалистом. Сначала думал о карьере музыканта, но стал художником. Такой разный Фальк – на самой большой в истории ретроспективе его работ.