Александр Прошкин вытаскивает из актеров то, что не под силу другим. Реплика Антона Долина
Сегодня исполняется 70 лет выдающемуся российскому кинорежиссеру Александру Прошкину, автору таких фильмов, как "Холодное лето 53-го года" и "Русский бунт". О творчестве режиссера - рассказ обозревателя радио "Вести ФМ" Антона Долина.
Долин: Один из лучших и самых скромных режиссеров отечественного кино; настолько скромных, что слова "великий", "выдающийся" или даже дежурное "живой классик" ему категорически не идут. А ведь Александр Прошкин произвел в нашем кинематографе настоящую революцию - возможно, не эстетическую, но этическую, - первым сняв правдивый фильм о смерти Сталина. О тех переменах, которые ожидали страну тогда - и настигли ее на новом витке, в конце 1980-х, когда и вышло на экраны "Холодное лето 53-го", суровый сибирский вестерн, где свою последнюю и одну из лучших ролей сыграл Анатолий Папанов. За эту сверхпопулярную картину Прошкин получил Госпремию еще существовавшего СССР и молодую по тем временам премию "Ника", и это стало пиком его творческой зрелости. Хотя к тому моменту Александр Анатольевич был уже автором нескольких заметных картин - в том числе, эпического телефильма "Михайло Ломоносов".
Прошкин - один из немногих российских режиссеров, которые всегда были способны снимать для телевидения в полную силу, с отдачей, осознавая, что презренный "телик" - тоже средство выражения, и временами не менее мощное, чем пресловутый широкий экран. Поэтому и появился на свет в 1990 году "Николай Вавилов", фильм о психологии и физиологии тоталитаризма, а полтора десятилетия спустя - уникальная экранизация "Доктора Живаго", сделанная в соавторстве с тем же сценаристом, что и "Вавилов", подлинным поэтом кинодраматургии Юрием Арабовым. И вновь вскрылось потрясающее умение Прошкина работать с актерами, вытаскивать из них то, что было не под силу другим: так сыграл роль Трофима Лысенко в "Вавилове" Богдан Ступко, так сыграл Живаго Олег Меньшиков, а Комаровского - Олег Янковский.
Экранизация сложной прозы Пастернака - один из "проклятых вопросов" русского кино, с блеском решенный Прошкиным; проклятые вопросы - вообще его специализация. В "Русском бунте", бессмысленном и беспощадном, прошкинской версии пушкинской "Капитанской дочки", он кажется, так же сострадательно и зорко исследует национальный характер, как в фильме "Живи и помни" по Валентину Распутину. И, наконец, "Чудо", кино о вещах непроизносимых и не подверженных кинематографии, к которым, тем не менее, Прошкин не побоялся прикоснуться. Именно поэтому он - режиссер, каких мало. Да что мало - их и нет совсем.