В театре Станиславского разгорелись эстетические войны
В московском театре Станиславского - скандал, 57 человек объявили войну художественному руководителю, народному артисту России Александру Галибину. В конфликте попытался разобраться культурный обозреватель радио "Вести ФМ" Григорий Заславский.
Конфликт, как пытаются представить его авторы письма, адресованного мэру Москвы Юрию Лужкову, но появившегося, как часто бывает в подобных случаях, в одной из московских газет, - сугубо эстетический. Это - спор о вкусах: 57 человек, возглавляемых первой скрипкой театра имени Станиславского, народным артистом России Владимиром Кореневым, не согласны с художественной программой, которую предлагает театру Александр Галибин.
Коренев и партнеры настаивают, что художественной программы у Галибина как раз и нет: "У подавляющего большинства членов коллектива, - пишут они, - есть ощущение, что театр попал в руки некомпетентных, а, возможно, и не вполне порядочных людей. Театр последовательно и неуклонно разрушается". Оказывается, "в момент прихода нового руководства драматургический "портфель" театра Станиславского состоял из пьес Шекспира, Мольера, Островского, Гоголя, Булгакова, Файко, Скриба". А теперь вместо них Галибин ставит Дюрренматта и Жироду. Впрочем, про Дюрренматта в письме нет ни слова, а о спектакле "Авария" по Дюрренматту авторы письма вспоминают, когда клеймят худрука за то, что тот открыл новую малую сцену, как они пишут, "в обход всех мыслимых норм безопасности - без разрешения пожарной, санитарной, налоговой и финансовой инспекций, аварийного выхода нет, всё пропитано запахами лакокрасочных материалов из столярной мастерской, находящейся этажом ниже".
Не знаю, я был на премьере "Аварии", запахов не почувствовал, наоборот, был восхищен, как за полтора месяца в театре, долгие годы прозябавшем без руля и ветрил, появилась такая элегантная, европейски выглядящая площадка. В "Аварии", к слову, блестяще сыграли и Коренев, и его соавтор, актер Марк Гейхман.
Что же изменилось за год, что, кроме прочего, заставляет Коренева говорить о себе в гневном письме в третьем лице: "Народный артист России Владимир Борисович Коренев, человек, посвятивший нашему театру всю свою жизнь, всенародно любимый артист, 70-летний юбилей которого мы собираемся отмечать в июне этого года, получил унизительный выговор ни за что! - как пощёчина всему коллективу". Вот, кажется, и отгадка! В конце года народный артист выступил с инициативой: предложил коллегам идущий уже больше десяти лет спектакль "Мужской род, единственное число" сыграть покороче. Решили и сделали, сократили на сорок минут! В другом месте за такое бы уволили бы, а Галибин объявил Кореневу выговор. А актер, недолго думая, решил поднять народ на бунт.
Теперь Галибина обвиняют во всех мыслимых и немыслимых грехах. В том, например, что сдал помещения ресторанам, магазинам, а в театре вместо Шекспира все чаще появляются спектакли, выпущенные на паях, в копродукции. Какая-то странная у актеров память: все нынешние рестораны и магазины прописались в театре имени Станиславского лет десять тому назад, то есть, считая Галибина, три-четыре худрука тому назад. В этом театре их привыкли менять, как перчатки, возможно, потому, что Коренев одно время сам был не прочь повести театр дальше, в русле великих традиций русского театрального искусства. Не знаю, как эти традиции сочетаются с игрой в бульварной комедии "Мужской род, единственное число", где Коренев играет транссексуала, бывшую мать героя. Я бы на его месте, наверное, постеснялся упрекать других в коммерциализации искусства. Но актеры - люди простодушные. И, как выясняется, не всегда такие же прекрасные, как герои, которых они играют.