На архив Кафки наложило руку его прошлое
Из хранилища в швейцарском Цюрихе извлечены рукописи Франца Кафки. За них два года борются в суде Национальная библиотека Израиля и две гражданки этой страны. Подробности в эфире радио "Вести ФМ" рассказал шеф ближневосточного бюро "Вестей" Сергей Пашков.
Пашков: Действительно, начинается выемка документов из цюрихского швейцарского банка. Документов, рукописей, вышедших из-под руки Франца Кафки. За эти документы ведется серьезная судебная тяжба между правительством Израиля, которое хочет передать эти документы в Национальную библиотеку Израиля или в Национальный музей Израиля, и двумя израильтянками, гражданками этой страны, которые имели отношение, очень опосредованное, правда, к этим документам.
Дело в том, что Франц Кафка в 24 году передал часть своих документов другу и душеприказчику Максу Броду. Макс Брод, который имел поручение от великого писателя сжечь документы, исполнил его просьбу лишь отчасти: он сжег некоторые дневники, переписку и небольшое количество рукописей. Некоторые рукописи он опубликовал чуть позже, а в 56 году спрятал наследие Кафки в одном из швейцарских банков. В дальнейшем он переехал на постоянное жительство в Израиль.
Здесь в Израиле после смерти Макса Брода его документы перешли к его секретарше, и, наверное, как пишет, во всяком случае, пресса, любовнице Эстер Хоффе. Эстер Хоффе умерла, успев при своей жизни продать рукопись "Процесса". Непосредственно рукопись, вышедшую из-под пера Кафки, купила одна из немецких библиотек, а вот основная часть архива осталась в тель-авивском банке и в швейцарском банке. И вот сейчас правительство Израиля судится с двумя дочерьми Эстер Хоффе, которые со своей стороны тоже претендуют на эти документы, за право владеть этими материалами.
Есть сведения, что Брод перед смертью написал завещание, в котором завещал свой архив Национальной библиотеке, но эти документы, я думаю, сейчас находятся у адвокатов сторон, и они откроют их в процессе новой судебной тяжбы. Так что "Процесс" Кафки перешел в процесс за право обладать его наследованием, и, как ни странно, пути этих документов, пути рукописей великого писателя закончились здесь, в Израиле, где и предстоит решить их судьбу.