Больше чем актер. Михаилу Козакову – 75
Сегодня исполняется 75 лет народному артисту России Михаилу Козакову. О нем, замечательном актере и режиссере – материал обозревателя радио "Вести ФМ" Григория Заславского.
Актер и режиссер – профессии очень разные, по сути – противоположные. Козакову и по сию пору удается на сцене, играя в репертуарных, то есть вполне себе традиционных театрах – отстоять свою отдельность, свой, если угодно, суверенитет. И когда еще недавно играл короля Лира в Театре имени Моссовета и раньше – в "Современнике", на Малой Бронной. Уникальный актер: в "Гамлете" играл трижды, в разные, правда, годы – сперва, на заре своей актерской карьеры – принца в легендарном спектакле Николая Охлопкова, позже в Ленкоме – Полония, в трагически неудачном спектакле Тарковского, а много лет спустя – когда вернулся из израильской эмиграции в Москву – сыграл Тень отца Гамлета в спектакле Петера Штайна.
Одновременно с окончанием Школы-студии МХАТ вышел первый фильм с его участием – "Убийство на улице Данте". И сразу же его приглашают в театр, сразу дают главную роль.
Козаков застал финал великого театра Николая Охлопкова. Лучшие годы "Современника" – с Ефремовым, он – в Современнике". Взлет Малой Бронной при Эфросе – Козаков играет на Малой Бронной.
И так далее – вплоть до отъезда в эмиграцию в трудные, и как теперь принято говорить, – лихие 90-ые, в самом их начале. Но в те годы имен эмигрантов из титров кинофильмов уже не вымарывали. Так что любимые всеми "Покровские ворота" то и дело напоминали о непозабытом эмигранте Козакове, режиссере этой картины:
- А не хлопнуть ли нам по рюмашке?
- Заметьте: не я это предложил!
Автор "Покровских ворот" драматург Леонид Зорин – совсем в духе Евтушенко – говорит, что Козаков – больше, чем актер, как и положено, впрочем, быть актеру в России:
ЗОРИН: Он не просто замечательно одаренный артист. Он по натуре своей просветитель, и жизнь его в каком-то смысле – это жизнь миссионера. В театре и вообще на сцене у русской словесности я не знаю более славного посла, более надежного рыцаря.
В последние годы он существует, можно сказать, в гордом одиночестве – читает любимых поэтов – Бродского, Пушкина, или – того же Бродского в сопровождении саксофона. Ему интересно, публике – странно немного и тоже интересно.
КОЗАКОВ: Я много езжу по России, концертирую, встречаю много людей. Слава богу, это мое любимое занятие – читать стихи. Тем более, появился интерес (раньше был спад). А сейчас, очевидно, та часть интеллигенции, которая еще сохранилась, потянулась в концертные залы.
Даже и не верится, что Козакову столько всего удалось – и в кино, и в театре, а ведь у него непростой характер, который не позволял подолгу сидеть на одном месте, вновь и вновь заставляя уходить на поиски лучшей жизни. Кроме того, при советской власти его тип не мог быть востребован в полной мере: такие утонченные интеллигенты, интеллектуалы должны были быть негодяями, предателями, в лучшем случае – дядюшками Адуевыми из классики. А когда советская власть кончилась и Козаков вернулся из эмиграции, увлечение интеллигенцией, ее порывами – иссякло. Но он руки не опустил. И в конце концов актер, читающий любимые стихи, – наверное, самый счастливый. Особенно, если у него, как у Козакова, есть публика, которая его понимает.