Сказка Гофмана обернулась несуразным мюзиклом. Реплика Антона Долина
В Москве состоялся первый показ самого амбициозного проекта Андрона Кончаловского - рождественской сказки "Щелкунчик и крысиный король". Среди первых зрителей оказался обозреватель "Вести ФМ" Антон Долин.
Первые сведения о неуспехах Андрона Кончаловского в Штатах звучали, скорее, интригующе, чем разочаровывающее, ведь весьма уважаемый в Голливуде режиссер делал "Щелкунчика и крысиного короля" почти 6 лет, неоднократно повторяя, что это проект всей его жизни, а на съемки было потрачено 90 миллионов долларов "Внешэкономбанка" (сумма, даже по голливудским меркам, очень серьезная). При этом сборы первых двух недель чуть перевалили за 150 тысяч долларов, окупив мизерную часть бюджета, а из 30 рецензий не нашлось ни одной благосклонной. Приехав представлять фильм на Родину, Кончаловский попытался сразу объяснить, что брался он за сложное дело, и успех не был гарантирован:
"Я искренне говорю, что думаю, и искренне делаю свои картины. Иногда это может быть менее удачно, что естественно. Может быть, даже большую часть времени неудачно. Но, тем не менее, это искренняя ошибка, я бы так сказал".
Уже первые пятнадцать минут просмотра доказывают, что извиняющийся, неуверенный тон маститого автора - неспроста: он и сам понимает, что при самых благородных намерениях что-то в картине не склеилось. Снимавшаяся в Будапеште Вена 1920-х годов XX-го же века смотрится эффектно, и даже присутствие Альберта Эйнштейна и Зигмунда Фрейда можно объяснить. Чуть менее органично в этом мире смотрится Юлия Высоцкая - мать главной героини Мэри и крестная фея Щелкунчика. Вскоре, однако, становится понятно, что главная проблема - не кастинг, и даже не совершенно лишний 3D, а полное отсутствие владения жанром семейного фильма. Слащавая сказка то и дело сбивается на мюзикл, где шлягеры написаны на мелодии из одноименного балета Чайковского, а потом и вовсе начинаются ледовые танцы со звездами или, точнее, единственной звездой - Высоцкой. Унылое, неловкое зрелище. Но потом Кончаловский, будто опомнившись, вспоминает о мрачнейшей основе балета - сказке Гофмана, и актуализирует ее на свой лад, окончательно распугивая зрителей: омерзительные во всех смыслах крысы - пародия на немецких фашистов, а Холокост, по версии этого милого фильма, - массовые сожжения игрушек в жутковатых печах... Что именно хотел сказать этим автор, осталось загадкой. Какой ребенок вынесет это душераздирающее зрелище, и какой нормальный взрослый стерпит эту умильность? Меж тем, сам режиссер утверждает, что пытался обращаться сразу и к детям, и к их родителям:
"Я думаю, что картины, которые называются "семейные", они наиболее сложные, потому что ребенок верит во многие вещи, а вот взрослый в очень немногие. И сделать так, чтобы разговаривать с ребенком и взрослым на каких-то разных уровнях, но в одном потоке, это нелегко".
Фильм выйдет на широкие экраны 1 января, и вскоре станет ясно, более ли благосклонны к своим соотечественникам, Кончаловскому и Чайковскому, российские зрители, чем отвергшие эту несуразную сказку прагматики-американцы.