Покидая Россию, ученые повышают свои шансы. Утро с Дмитрием Губиным
Почему, чтобы получить Нобелевскую премию, надо уехать из России? Почему графен не могли изобрести в нашей стране? Эти и другие вопросы Дмитрий Губин и Людмила Шаулина обсудили со слушателями и экспертом в рубрике "Утренняя тема" программы "Утро с Дмитрием Губиным" на радио "Вести ФМ".
Губин: Хорошо, поговорим на равных с Алексеем Бобровским – доцентом кафедры высокомолекулярных соединений МГУ, старшим научным сотрудником, кандидатом химических наук, лауреатом президентской премии и области науки и инноваций для молодых ученых 2009 год. Это страница текста. Алексей Юрьевич, здравствуйте!
Бобровский: Доброе утро!
Губин: Алексей Юрьевич, вот вам тот же вопрос. Почему все научные светила там? Почему не здесь, объясните?
Бобровский: Тут совершенно очевидно. Уже более чем четверть века российская наука страдает от недофинансирования большого, от невнимания властей, от недофинансирования и с этим сейчас все связано.
Губин: Жажду выслушать еще одну точку зрения. Мы звоним профессору экономики Российской экономической школы, обозревателю газеты "Ведомости" Константину Сонину. Константин Исаакович, доброе утро!
Сонин: Доброе утро!
Губин: Забыл еще помянуть, что вы кандидат физико-математических наук. Я с восторгом читаю ваши колонки, с упоением! Потому что вы даете одну очень простую историю. Эта простая история заключается в мысли. Вот мысль – главное, все остальное можно забыть. Дайте, пожалуйста, главную мысль: почему в России, вот смотрите, в Америке 276 Нобелевских лауреатов, в Великобритании – 102, в Германии- 77, Франция, Швеция – 49 и 30, Швейцария крохотная – 22. Здесь одна бывшая 6-я, теперь 7-я часть суши, как там не считай, меньше, чем в Швейцарии Нобелевский лауреатов – 21 человек.
Сонин: Все-таки одна из причин, по которой мы себя чувствуем такими несчастными состоит в том, что мы считаем Нобелевских лауреатов по тем местам, где люди работают, а не по тем местам, откуда люди выросли. Мы, например, не считаем Леонадра Эйлера великим русским математиком, при том, что он большую часть времени, большую часть своих открытий провел именно в России, работая в Петербургском университете. Соответственно, если бы тогда присуждались большие премии, он был бы лауреатом из России.
Ведущая: Доктор биологических наук, профессор Михаил Гельфанд с нами на связи. Михаил Сергеевич, доброе утро!
Гельфанд: Доброе утро! Только ГельфАнд, с вашего позволения.
Губин: Извините, пожалуйста. Вот, что значит, "словоцентрическая страна": привыкли верить печатному слову, а его особенность – как хочешь озвучивать – так и получится. Нет, я никаких, господа, политических параллелей не провожу. Михаил Сергеевич, вот Людмила только что суммировала все версии, которые складываются с наукой в России.
Людмила: Я бы их попозже озвучила, потому что, скорей всего, еще будут мнения.
Губин: Хорошо. Объясните, пожалуйста, главная причина, почему индекс цитируемости российских ученых ниже, чем американских? Почему, чтобы получать Нобелевскую премию, нужно уезжать? Шансы повышаются? Почему Гейм говорит то, что он говорит, что не будет работать в Сколково и что шансы там заниматься наукой в тысячи раз выше. Почему?
Гельфанд: Ну, во-первых, тут некоторая путаница в понятиях. Надо уехать не для того, чтобы получить Нобелевскую премию, а для того, чтобы сделать работу, за которую потом, возможно, дадут Нобелевскую премию. Тут акценты немножко в другом месте.
Губин: Да, согласен. Это как ГЕльфанд и ГельфАнд. Спасибо вам большое.
Гельфанд: С Нобелевской премией ситуация очень простая. Это вещь статистическая. Наука вообще, на самом деле, в значительной степени основана на том, что надо сначала что-то заметить, а потом иметь возможность это раскопать. Возможность что-то заметить – она просто пропорциональна количеству ученых, грубо говоря, то есть время от времени появляются всякие неожиданные вещи, и чем больше народа на них смотрят, тем больше вероятность в этой стране ...
Людмила: То есть, это тот самый скотч?
Гельфанд: Это в общем случае – да. Но дальше начинается другое. Дальше, во-первых, надо это не пропустить. Знаете, всякий раз, я не знаю, как в других науках, а биология полна историй людей, которые должны были бы получить Нобелевскую премию, но вот чуть-чуть не заметили, не додумали. Они это видели, но не довели это до конца. Что-нибудь такого сорта. И это как раз то место, где проявляется талант ученого.
Губин: Это случайность?
Гельфанд: Тот случай, где-то случайности приходят ко всем.
Губин: Михаил Сергеевич, пожалуйста, к большим числам.
Гельфанд: А вот дальше, даже после того, как тебе повезло и ты сам молодец, что ты это везение оценил и заметил, вот после этого начинается система организации науки, вот после этого надо этот случай выводить – делать из него науку. Из случайного наблюдения делать открытие. И вот это в России делать очень трудно, действительно.
Слушайте беседу о Нобелевских премиях в аудиофайле.
Слушайте также:
- рубрику "Ежедневник" - День армянского таксиста и украинского юриста. Утро с Дмитрием Губиным
- рубрику "Машины и дороги" - Мы боимся пересаживаться на иномарки. Утро с Дмитрием Губиным