Рейтинг глупостей возглавили полосатый пони и редкая "Лада". "Утро с Владимиром Соловьевым"
Почему в желтый цвет были покрашены только три "Лады Калины", хотя было понятно, что после поездки на ней премьера появится спрос на автомобили "как у Путина"? Почему для акции по безопасности движения на улицу вывели не зебру, а пони, покрашенного в полосочку? Что из этих, а также других недавних событий, по вашему мнению, явилось хитом глупости? Владимир Соловьев и Анна Шафран вместе со слушателями радио "Вести ФМ" в эфире программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт" составляли рейтинг наиболее удививших нас новостей. Также темами передачи стали "Валдайский форум" и ситуация в Дагестане.
Тандем уже не актуален
Соловьев: Мы дозвонились до Николая Злобина. Николай, доброе утро!
Злобин: Доброе утро!
Соловьев: Николай, почему голос такой?
Злобин: Я что-то заболел после поездки по российскому северу. Наверное, простудился, высокая температура и все дела.
Соловьев: Но сегодня же должна состояться встреча участников "Валдайского форума" в Сочи с Владимиром Владимировичем Путиным?
Злобин: Совершенно верно! Это меня мучает, потому что, с одной стороны, безусловно, есть большой соблазн туда поехать. А с другой стороны, не знаю, адекватен ли я или нет для встречи с российским премьер-министром.
Соловьев: Конечно, заражать премьер-министра не надо ни в коем случае.
Злобин: Во-первых, заражать - это нехорошо с человеческой точки зрения. И не только его, поскольку мы туда должны лететь в специальном самолете, я могу заразить более чем одного человека, если у меня действительно какой-то вирус, предположим. А во-вторых, это тяжело физически, поскольку у нас должна быть еще встреча с российским министром иностранных дел, потом долгий перелет в Сочи, потом, соответственно, долгая встреча, как это обычно бывает, с Владимиром Путиным, потом возвращение в Москву. И завтра с утра опять длинная программа уже в Москве.
Соловьев: Скажи, пожалуйста, а какой вопрос ты хотел бы задать? Ты же известный мастер провокационных вопросов. В прошлом году (или два года назад), когда ты задал вопрос о планах на 2012, то взорвал все мировые СМИ. Какой вопрос ты хотел задать Владимиру Владимировичу Путину на этот раз?
Злобин: Ты знаешь, у меня было несколько вариантов вопросов. Эта встреча проходит очень демократично, мы никогда не готовимся, не обсуждаем, нам никто никогда никаких вопросов не предлагает, поэтому многое зависит от того, как идет встреча, какая атмосфера, какие вопросы задали люди до меня. Но меня, например, интересовал бы вопрос об отношении Владимира Владимировича, предположим, к проблемам экологии, к тому же Химкинскому лесу, к проблемам проектов строительства дороги через тот же самый лес.
Соловьев: То есть тебя волнуют вопросы вполне конкретные, уже не глобальные вопросы отношений в тандеме?
Злобин: Я думаю, что нет, потому что я не чувствую, что сегодня это является главной проблемой. Когда задают вопрос, надо знать, что ты получишь ответ, а не просто отговорку. Если у человека нет ответа, а мне кажется, что на сегодняшний день ситуация более-менее понятна, больших изменений нет по сравнению с тем, что было год назад, во взаимоотношениях в тандеме. Мне кажется, что этот вопрос задавать особо нет смыла.
Бардак в Дагестане тяжело объяснять
Шафран: В этом часе мы ведем речь о теракте в Буйнакске, который прогремел в минувшее воскресенье.
Соловьев: И мы дозвонились до Михаила Игнатьевича Гришанкова, первого зампреда комитета по безопасности Госдумы фракции "Единая Россия". Доброе утро, Михаил Игнатьевич!
Гришанков: Доброе утро, Владимир!
Соловьев: Миша, рад слышать!
Гришанков: Я тоже рад!
Соловьев: Мы знакомы много лет. До того, как ты перешел на работу в Государственную думу, была оказана тебе высокая честь – народное доверие, ты много лет служил в органах Госбезопасности. Скажи, пожалуйста, и как депутат, и как профессионал, хорошо понимающий, о чем идет речь, что можно сделать, чтобы наконец-то в Дагестане стало спокойно? Какие должны быть действия власти?
Гришанков: Владимир, вы вопрос задаете такой, что на него часами можно отвечать. Нестабильность, которая присутствует в Дагестане, в ней заинтересованы, как я понимаю, и местные кланы, и какие-то внешние силы. Где-то месяца три назад я разговаривал с одним из руководителей, он имел отношение к Дагестану. Когда он мне рассказал все, у меня просто волосы дыбом встали. Уровень коррупции я просто не обсуждаю, там все повязано на коррупции. Но все эти трагедии – где-то о них знают, где-то в похищениях людей участвуют и сотрудники правоохранительных органов, то есть это очень тяжелая проблема. И главное, наверное, это нахождение некоего межкланового согласия там, чтобы местное население тоже приняло участие в наведении порядка.
Соловьев: Что можно сделать из Москвы? Нужны ли какие-то дополнительные законодательные инициативы, какие-то деньги? Потому что такое ощущение - сколько денег туда не отправляй, как вы сказали, из-за коррупции они все тут же уйдут в карманы не тех людей.
Гришанков: Я думаю, что особых законодательных инициатив не надо, нужна четкая работа на территории. И я все-таки надеюсь на полпреда Хлопонина. Он, во-первых, суперграмотный человек, он понимает, что там силовыми методами проблему не решить, поэтому экономика, конечно, должна развиваться. Но практика показала: прежде всего интерес в том, чтобы деньги больше вкладывались, чтобы больше их потом растаскивали, чтобы потом объяснять, что нам надо еще больше для того, чтобы накормить народ. Получается такой замкнутый круг. Я думаю, что, прежде всего, это вопрос лидерства в республики и позиция руководства республики должна быть предельно четкой, они должны вовлекать все силы. Приведу простой пример: рядом у нас Ингушетия, где Евкуров начал максимально активно вести диалог со старейшинами всех кланов. После этого на него было совершено покушение. Нужна активная политика.
Соловьев: То есть покушение было, но ситуация в Ингушетии все-таки изменилась к лучшему?
Гришанков: Да, я считаю, что все-таки изменилась к лучшему. И, прежде всего, нужна нацеленность на противодействие коррупции, на то, чтобы бюджетные деньги не растаскивались. Я знаю одного руководителя крупной финансовой компании, который вел переговоры с Евкуровым и консультировал его в том, как выстраивать систему. Нужно искать нестандартные методы.
Соловьев: Если оценивать произошедший теракт, то у многих возникает вопрос: как же возможно, что армейская часть оказалась настолько не подготовлена к не самому технически сложному теракту?
Гришанков: Бардак тяжело объяснять, Владимир. И самое-то ужасное, если часть Минобороны не способна защитить себя, то у граждан совершенно справедливо возникает много вопросов. И я думаю, что Главная военная прокуратура будет разбираться, почему вокруг себя-то не выстроить нормальную систему безопасности?!
Полностью эфир программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт" слушайте в аудиофайлах.