Ключевое событие бархатной революции в Чехии оказалось спектаклем. Историческая рубрика
В Чехии проходят торжества по случаю двадцатилетия начала так называемой бархатной революции, которая привела к падению тоталитарного режима в бывшей Чехословакии. О событиях тех дней и их значении - обозреватель радио "Вести ФМ" Андрей Светенко.
Светенко: Тем, кто с чистого листа изучает историю, наверное, стоит напомнить о политическом смысле названий текстильной продукции. Бурные события осени 89-го года в странах Восточной Европы - бархатная революция. Но это - по-русски. Во всех других языках мира - эта революция проходит как "вельветовая". А по-чешски она – "саметова" революция. Самет - и вовсе еще один вид ткани. В любом случае, мысль выражается одна и та же. За время митингов и демонстраций в ноябре 89 года в Чехословакии не произошло ни одного вооруженного столкновения. Коммунистический режим пал вроде как сам собой. И даже чешские диссиденты - инициаторы массовых выступлений - задним числом признавались - они не ожидали, что одержат бескровную победу. Причем так быстро.
Однако детонатором общественного взрыва стали как раз слухи о кровопролитии. О гибели 17 ноября в ходе подавления студенческой демонстрации студента по фамилии Шмид. Но это, собственно говоря, ключевое событие бархатной революции оказалось спектаклем. Роль якобы раненного умирающего студента, которого под объективами телекамер укладывали в карету скорой помощи, сыграл лейтенант чехословацкой госбезопасности. Для кого-то, наверняка, этот нюанс теперь самый интересный в той истории. Зачем спецслужбам было идти на такую рискованную провокацию - чтобы устрашить публику? Публика, наоборот, начала выходить на митинги протеста ежедневно. И уже ровно через неделю политбюро Компартии Чехословакии в полном составе вынуждено было подать в отставку.
На самом деле, все гораздо сложнее. Экономика Чехословакии в конце 80-х была самой стабильной и развитой в соцлагере. Уровень благосостояния и социальной защиты был даже по западноевропейским меркам весьма приемлемым, а расслоение между богатыми и бедными - наоборот, минимально. Но вопреки расхожему - от добра добра не ищут, чехи и словаки руководствовались тогда другими соображениями. Во-первых, глубокой обидой за 1968-й год. Во-вторых, наивным расчетом, что западная модель демократии автоматически принесет дополнительные плоды процветания. Очень показательно, что по опросам общественного мнения тех лет большинство жителей Чехословакии соглашалось с тезисом - каждый должен сам заботиться об уровне своей жизни.
Как это ни странно покажется теперь, именно этот буржуазный индивидуализм - готовность пуститься на свой страх и риск в море рыночной экономики - сплотил тогда чехословацкое общество. Теперь, спустя 20 лет - такой порыв существенно иссяк. С большим трудом и массой оговорок интегрируется теперь Чехия в общеевропейское пространство. Одно то, каким "небархатным" стал процесс подписания этой страной Лиссабонского протокола - о многом говорит.
Историческая рубрика Андрея Светенко на радио "Вести ФМ".