ТРАХТЕНБЕРГ: У нас в гостях Михаил Барщевский. Здравствуйте, Михаил. БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте. ТРАХТЕНБЕРГ: Как-то вы напряженно выглядите. БАРЩЕВСКИЙ: А я по поводу печени своей думаю. ТРАХТЕНБЕРГ: Зачем думать о том, чего нету. Михаил, мы со своими печенями попрощались с Батиновой. Мы будем писать вашу биографию. Я вот начал рекламировать вашу книжечку, прочитал ее – ╚Лед тронулся╩. Правда, вы сказали, что нельзя ее читать так в отрыве от двух других, да? БАРЩЕВСКИЙ: Ну, первая называлась ╚Командовать парадом буду я╩ или ╚Защита против╩. Фильм назывался ╚Защита против╩, поэтому при третьем издании книги стали называть ее ╚Командовать парадом буду я, или защита против╩. А ╚Лед тронулся╩ – это продолжение романа. ТРАХТЕНБЕРГ: ╚Командовать парадом буду я╩ и логично, конечно, ╚Лед тронулся╩. А следующая часть будет называться ╚Господа присяжные╩. БАРЩЕВСКИЙ: А как вы угадали? Она так и называется. ТРАХТЕНБЕРГ: А это же Остап Бендер сказал: командовать парадом буду я. БАРЩЕВСКИЙ: Был вариант ╚Грузите апельсины бочками╩, например. ТРАХТЕНБЕРГ: Не, а красиво будет ╚Господа присяжные╩, я уверен. БАРЩЕВСКИЙ: Да, так оно и есть. ТРАХТЕНБЕРГ: Михаил, я бы на вашем месте заменил тогда название, потому что мысли сходятся у особенно одаренных людей. Любопытно, я никогда не сталкивался с адвокатской какой-то практикой, вообще, с адвокатами я всегда так на расстоянии, мало ли чего, а то вдруг они, я знаю точно, как судились еврей с армянином, прокурору дали 15 лет. Поэтому я так думаю, не доводить лучше это дело до суда. Вы потом книжечку подпишите, ладно, я к старости сталь сентиментальным, у меня целая библиотека подписанных книг для меня. Причем все их прочитал. Всегда высказываю свое мнение. БАРЩЕВСКИЙ: Жаль, не взял с собой полное сочинение Ленина, я бы вам подарил, и посмотрел бы, как вы бы его прочитали. ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, дело в том, что мне читать Ленина? Я прочитал в свое время Фридриха Энгельса. БАРЩЕВСКИЙ: Хотя бы умел писать красиво. ТРАХТЕНБЕРГ: Красиво писал. Я рассказывал эту страшную историю. Когда пришел у нас преподаватель по марксистско-ленинской, предмет как назывался, я не помню? БАРЩЕВСКИЙ: Марксистско-ленинская философия. ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, не философия. БАТИНОВА: Политэкономия? Нет, ты не мог политэкономию. ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, другое. Как называлось, неважно. И он спросил: ╚Кто это написал, ребятки?╩ Там написано, что стачка подобна божоле нуво, баррикада похожа на шампанское, гражданская война – на коньяк. Я сказал, что это Фридрих Энгельс. Он так сказал: ╚Откуда вы знаете?╩ Я говорю: ╚Я читал╩. Он говорит: ╚Вы не могли этого читать╩. Я говорю: ╚Я мог. Я в армии сидел, там ничего не было в библиотеке, я всякую дрянь читал, чтобы не заснуть на боевом посту╩. Он говорит: ╚Я ставлю вам 5, больше ко мне не приходите╩. БАРЩЕВСКИЙ: У меня с классиками была такая история смешная. Я в молодости читал лекции студентам. Это было еще в советские времена. И надо было обязательно приводить цитаты из Ленина. А мне тексты Ленина очень не нравились, корявые. А надо было. Что я делал? Я придумывал цитаты из Ленина, сам сочинял и их приводил. Все не помню, одну помню: ╚Если бы русский народ знал права, дарованные ему законодательством, революция была бы и не нужна, и невозможна╩. ТРАХТЕНБЕРГ: Красиво получилось, убедительно. БАРЩЕВСКИЙ: Вот, значит. И вот я эту цитату как-то раз привел, два привел. Проходит какое-то время, и я в журнале ╚Советская юстиция╩ в какой-то научной статье читаю, что писал Ленин в одной из своих работ, и дальше – эта цитата, том такой-то, лист – такой-то. То есть кто-то из студентов, уже став аспирантом, написав статью, а том и лист он, естественно, придумал. Ну, если я придумал цитату, почему не придумать это? Вот. Так что мы с ним совместно Ленина обогатили. ТРАХТЕНБЕРГ: Может вы, понимаете, на одной волне просто с Лениным работали. Надо проверить. Вдруг Ленин действительно это сказал? БАРЩЕВСКИЙ: Нет, ну, что вы! Он не был таким умным. БАТИНОВА: Просто это хороший пиар был. ТРАХТЕНБЕРГ: Вернемся давайте к истокам. Прям начнем с детства, отрочества, юности. Где вы родились? БАРЩЕВСКИЙ: Я – третье поколение арбатцев. Довольно редкая в нашей стране ситуация. У меня и у моей жены. Так получилось, что она – третье поколение арбатцев и я – третье поколение арбатцев. ТРАХТЕНБЕРГ: На Старом или на Новом? БАРЩЕВСКИЙ: На старом, конечно. Причем, мы же, арбатцы, мы же друг друга по номерам домов не знали. Мы друг друга знали по магазинам. Она из Зоомагазина, а я из ╚Авторучки╩. ТРАХТЕНБЕРГ: Зоомагазин, кстати, там неплохой. Он до сих пор есть. БАРЩЕВСКИЙ: Правда, его половину отрезали. Ну, неважно. Короче говоря, я родом с Арбата. ТРАХТЕНБЕРГ: Родители ваши чем занимались? БАРЩЕВСКИЙ: Отец у меня был юристом. Он уже был, соответственно, третьим поколением юристов, а я четвертое. ТРАХТЕНБЕРГ: То есть они сначала заработали денег и перебрались на Арбат? БАРЩЕВСКИЙ: Нет, нет. Вы плохо знаете историю России. ТРАХТЕНБЕРГ: Я вообще из Питера. БАРЩЕВСКИЙ: Понятно. Кстати, знаете, что есть питерские, а есть петербуржцы? ТРАХТЕНБЕРГ: Я – петербуржец. Подробности беседы слушайте в аудиофайле.