Наш гость – всемирно известный художник Михаил Шемякин. Он прибыл на днях из Соединенных Штатов Америки, где живет много лет, хотя родился в Москве: в 1971 году Михаил Шемякин был выдворен из Совесткого Союза. - Что тогда не понравилось нашим властям, что вы вынуждены были уехать? ШЕМЯКИН: В то время мыслить иначе, чем диктовала партия, уже было криминалом. Поэтому я, никогда не бывший диссидентом (политику я никогда не любил, да и по сей день не очень люблю и уважаю), считал себя инакомыслящим, как, впрочем, нас и окрестили, – и довольно верно. А инакомыслие было преступлением, и за то, что я осмеливался видеть мир своими глазами и рисовать его так, как вижу, мне после ареста и принудительного лечения в психушках было предложено немедленно покинуть страну. В противном случае я должен был или сесть опять в сумасшедший дом, или в тюрьму. Я выбрал Париж и по сей день благодарен ребятам из госбезопасности, которые меня выдворили. Кстати, относились они ко мне, разговаривали очень приветливо, и полковник Попов, который занимался моим изгнанием, сказал мне очень интересную и в какой-то мере пророческую фразу: постарайтесь меньше выступать на Западе, а больше работать. Поверьте: Россия изменится. Не в ближайшее время, но может быть, вам придется вернуться в Россию. А мы бы хотели, чтобы вы вернулись со щитом, а не на щите. Прошло восемнадцать лет, и в Нью-Йорке замечательный художник и человек Таир Салахов, творчество которого я люблю и очень уважаю, а его самого люблю как восточного мудреца, однажды предложил мне провести выставку. Я рассмеялся; он сказал: не надо смеяться, я – глава Союза художников, и даю слово, что через некоторое время в Москве состоится ваша экспозиция. - Вы – тот человек, который сделал себя сам; практически вы все начинали с нуля. Многие люди гордятся, что вы наш соотечественник, а ваше творчество вызывает огромный интерес в мире. Однако где-то вы высказались в том плане, что не считаете себя успешным и всемирно известным художником. Что это: природная скромность кавказца (вы, по-моему, кабардинец)? ШЕМЯКИН: Да, по отцу я кабардинец, и недавно посетил свою малую родину, встречался со своим многочисленным родом – родом Кардановых (нас там двенадцать тысяч человек, это немало, а в общей сложности, включая Иорданию, Израиль и Турцию – 64 тысячи.) Это один из очень больших родовых кланов... - А карданный вал изобрел... ШЕМЯКИН: Изобрел один из наших далеких родственников, который в свое время уехал в Италию, – Джероламо Кардано, человек Возрождения, поэт, исследователь. У меня хранятся его факсимильные книги, в которых я вдруг узнал самого себя: он занимался теми же исследованиями, но только в XVI веке. - А Карден тоже имеет к вам отношение? ШЕМЯКИН: Я не великий любитель рыться в родословных. Это сейчас модно в России, – все натягивают на себя графские облачения, раздают друг другу титулы, медали и ордена, посвящают в дворяне, князья, мальтийские рыцари. От всего этого, конечно, слегка мутит. Я исповедую теорию моего любимого философа Бердяева, который разделил аристократию на два лагеря. Один лагерь он назвал экзотерическим, другой – эзотерическим. Экзотерическая часть – наследственная, если, допустим, ваш отец – князь, и вы наследуете его титул. А высшая аристократия, по его понятиям (хотя он сам был дворянин) – аристократия эзотерическая, аристократия благодати. Вот Рембрандт, который был сыном мельника, – в живописи король, император. - В вас всегда поражала широта творческих интересов, пристрастие к истории и какая-то волшебная тяга к музыке. Прокофьевская "Любовь к трем апельсинам", "Щелкунчик"... ШЕМЯКИН: ... "Волшебный орех"... Я недавно вернулся из Софии, где состоялась премьера трех моих балетов. Это "Весна священная" моего любимого композитора Стравинского, с которым мне когда-то посчастливилось даже быть знакомым и даже провести с ним три дня во время его первой и последней поездки после изгнания; "Кроткая" на музыку Рахманинова и "Метафизический балет" Прокофьева... - Вам тесно в обычных рамках изобразительного искусства? Я знаю, что к одному из балетов вы даже придумывали костюмы... ШЕМЯКИН: Вы даже как-то принижаете меня! К одному из балетов (премьера состоялась не так давно) я не только придумал костюмы, но и написал либретто; там все мое, начиная от пуговиц и кончая декорациями. Конечно, хореография не моя, но мизансцены, даже задумки танцев... - Поэтому и возник предыдущий вопрос. Вы скульптор, художник, и одновременно – музыка, балеты, театр... Откуда это пошло? ШЕМЯКИН: И швец, и жнец, и на дуде игрец... На самом деле это вполне естественно и закономерно: отец жаждал, чтобы я пошел по нашей потомственной исторической линии предков, – он был военным; меня это не очень устраивало. А мама была актрисой и хотела, чтобы я пошел в театральное училище. Я не пошел ни в армейское, ни в театральное училище, а избрал путь художника... (Полная версия программы "Виражи времени" с Михаилом Шемякиным – в аудиозаписи).