Гость передачи – Виктория Токарева, выдающийся писатель и старый давний друг автора программы. Конечно, не все знают, что в юности Виктория Токарева мечтала стать актрисой: сниматься в кино, даже поступала в школу-студию МХАТ. Но судьба распорядилась иначе. И, возможно, правильно сделала... - Не жалеешь, что не снималась в кино, не стала актрисой? ТОКАРЕВА: Не помню кто, но кто-то сказал: судьба не глупее нас. Перед тем как стать писательницей, я хотела стать врачом и поступала в медицинский. Меня не приняли: я получила тройку... за сочинение. Потом я хотела стать актрисой; даже снималась в картине "Суд сумасшедших". Но когда фильм стали монтировать, меня оттуда выстригли ножницами, всю выбросили. Я-то думала, что у меня такая несчастная участь, но на самом деле – это я потом поняла – моя судьба меня отщелкивала на ту дорогу, по которой я должна была идти. - Честно сказать, мне жаль, что экран прошел мимо такой красивой женщины. Хотя – не прошел: фильмы – если не ошибаюсь, их уже пятнадцать; но все же расскажи, зачем и почему стала писать. Когда и как это случилось? ТОКАРЕВА: Зачем и почему? Думаю, изначально в меня природой была вложена дискета, но я до какого-то времени об этом не знала и поэтому всячески себя искала. Но однажды я села к столу, наклонила голову над листком бумаги и... стала писателем. Дискета заработала... И я уверена: если этой дискеты нет, ничего не получится. - Дискета? А что ты имеешь в виду? ТОКАРЕВА: Предназначение. - Предрасположенность? Наследственность? Ведь есть же какие-то гены? ТОКАРЕВА: Никаких! Моя бабка Ульяна строила дома на Украине, и вот эти гены мне передались: я обожаю строить. Но писать у нас не писал никто, это для нашего рода было как-то слишком круто; я – единственная. И когда вышел мой первый рассказ, моя мать позвонила мне и спросила: кто за тебя пишет? Они не могли поверить, что я вот так пригодилась... - Я помню, "День без вранья" был опубликован в журнале "Молодая гвардия"; это было очень давно. И Константин Михайлович Симонов, который потом был моим соседом по даче, взял и так сходу написал тебе предисловие. Удивительно, но они были именно такими, наши старшие писатели, наши учителя, классики-фронтовики; к ним можно было придти – и решить все проблемы... ТОКАРЕВА: Ну как сказать... Это не я, это журнал "Молодая гвардия" попросил, чтобы Симонов написал мне "доброго пути". И мне нужно было передать ему рассказ. Помню, моя подружка Эльга принесла мне все свои фамильные драгоценности, которые я надела, чтобы появиться у Симонова... И он мне сказал: у меня на двери щель (почтовый ящик), так вы бросьте в эту щель вашу рукопись. И когда я остановилась у его двери, у этой отделанной медью щели, я подумала: я сейчас брошу туда свою драгоценную рукопись, и она там, за дверью, разлетится во все стороны – скрепок еще не было, по-моему. И я взяла и позвонила... Он открыл двери; я стояла во всей красе: мне было двадцать шесть лет, и вся была в эльгиных драгоценностях, которых, впрочем, было не видно. Симонов на меня посмотрел, драгоценностей не увидел, – они были под пальто, – и сказал: извините, не могу вам подать руки; у меня руки в водке, я ставлю компресс собаке. Я сказала: да нет, ничего, и отдала ему рукопись. Он взял, и дверь благополучно закрылась. Но я его увидела вживую. Симонов познал прижизненную славу, такую же, как Евтушенко и Пушкин. То есть был такой невероятный взрыв его славы... - Пять Сталинских премий... ТОКАРЕВА: Да. Во время войны его "Жди меня, и я вернусь" создало настроение всего поколения. И я его увидела; знаете, он был единственным красивым человеком из всего писательского поголовья... У него было смуглое лицо, карие глаза и седые волосы; седину он подкрашивал синькой... Я отошла от его двери, спустилась с лестницы на один марш, стояла и не могла двинуться с места. Мне казалось, что мимо меня пронесся роскошный грохочущий поезд, а я стою где-то в Мытищах под дождем. Я была тогда молода и очень несчастна. Вот почему-то все думают, что молодость – это огромное счастье. Ничего подобного! Никто и никогда не бывает так одинок, как девушка. - Смотря в какой ситуации! Если никто тебя не любил, если сама ни в кого не влюблялась, если жила подобно овощу – тогда конечно. Но ты же не могла быть такой! Вокруг тебя словно вихри проносились, ты была талантлива и любима; что ты здесь рассказываешь?! ТОКАРЕВА: Вихри начались после того, как я опубликовала рассказ "День без вранья". И эти вихри продолжаются до сих пор.