О госте этой программы в энциклопедии сказано: "писатель-сатирик". Но, думается, на самом деле это очень серьезный писатель, потому что его сатира и юмор заставляют задумываться и размышлять. В студии "Радио России" – Михаил Задорнов. (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) Он родился после Великой Отечественной войны. Когда будущий писатель почувствовал свое время, и не через внешние его проявления – книги, влюбленность, школа, – а сущностью писателя? Тем более что он очень рано предпринял первые попытки изобразить жизнь со всеми ее радостями, издержками, разочарованиями... ЗАДОРНОВ: Я впервые почувствовал это на сцене клуба Московского авиационного института. Сначала я был артистом театрального коллектива, а потом стал режиссером. Мне сказали: будем приплачивать тридцать рублей к твоей зарплате... - По тем временам это были деньги! ЗАДОРНОВ: ...Будем приплачивать, только поставь композицию, посвященную войне. Это было тридцатилетие Победы над фашистской Германией, и я по стихам советских поэтов поставил литературную композицию, которую до сих пор вспоминаю с комком в горле... Тогда я получил премию Ленинского комсомола; это единственное, чем я награжден; других знаков отличия у меня нет. Разве что еще улыбки зрителей. Но я очень горжусь этой премией, потому что ее не "выбивали", ЦК ВЛКСМ сам выдвинул нас на эту премию. И тогда я впервые почувствовал свою сопричастность жизни Отчизны, державы, потому что стихи советских поэтов, посвященные войне, были удивительны... И я до сих пор помню, "какая музыка играла,// Когда и души и тела // Война проклятая попрала.//... Стенали яростно, навзрыд // Одной-единой страсти ради// На полустанке – инвалид // И Шостакович – в Ленинграде...” Смотри, забыл... Столько лет прошло... - Помнишь Друнину: "Кто говорит, что на войне не страшно,// Тот ничего не знает о войне"? Или Луконина: "Выбор был небольшой. // Но лучше придти с пустым рукавом, // Чем с пустой душой"? Или Сергея Орлова: "Его зарыли в шар Земной"? Потрясающие стихи... ЗАДОРНОВ: "Знаешь, Зинка, я против грусти. / Но сегодня она не в счет…") Это Юлия Друнина. Вот так: сатирик, но сопричастность свою почувствовал тогда. - Удивительно: ты закончил авиационный институт, а пришел в литературу. Наверное, это идет от отца? ЗАДОРНОВ: Отец очень много для меня сделал, и я при его жизни не вполне понимал, как он это сделал. Но дети становятся послушными лишь тогда, когда родители уходят из жизни... - Ты сказал как-то, что родители уходят из жизни, возможно, затем, чтобы мы стали к ним прислушиваться. Твой отец, уважаемый советский писатель, автор романа "Амур-батюшка" и других книг, Николай Павлович Задорнов, помнится, в 84-м году пришел в редакцию "Юности", где ты заведовал отделом юмора и сатиры. Я впервые увидел его близко, хотя прекрасно знал этого замечательного писателя. Ему казалось, что ты занимаешься чем-то несерьезным, – шуточки, юморески, "развлекаловка"... "Ну, и кем он будет?" – грустно спросил он меня. – Кем будет? Хорошим писателем, – ответил я тогда. – У него острый ум, острое перо, к тому же он умеет видеть жизнь, а кроме того, он чувствует время. И ему не надо долго задерживаться в редакции даже такого журнала как "Юность". Пусть уходит в мир читателей и слушателей, – это лучшие помощники в творчестве... Сегодня можно сказать, что тогда твоя судьба мне виделась очень зримо, и спасибо тебе, что ты оправдал наши надежды... ЗАДОРНОВ: Здорово, что ты это вспомнил... Но я не знал об этой встрече; у меня сейчас даже мурашки поползли по спине, потому что все это имело неожиданное продолжение. Благодаря тебе и "Юности" я поехал на БАМ писать очерк. Отец сказал мне: загляни в такую-то деревню, – там живут староверы. Я заглянул в ту деревню. Причем, несмотря на то, что у меня было удостоверение журналиста "Юности", сопровождать меня отказались все, даже из обкома ВЛКСМ: эти старообрядцы-де антисоветчики, на субботники не ходят, политинформации не признают... И я, как сейчас говорят, ломанулся через тайгу (москвич – через тайгу!), до деревни шел целый день. И там (у меня было рекомендательное письмо от одного природоведа) меня приняли, хотя бамовцев и журналистов староверы не принимали. Старостой деревни был Куприян Кондратьевич Басаргин; у него было сто пятьдесят шесть правнуков. И однажды за медовухой он меня спрашивает: "Ты журналист. А что такое "спасибо", знаешь?" – Не-а, – отвечаю. – Ну спасибо – и спасибо... – "А это – "Спаси, Бог", – сказал он. Они говорили друг другу не "здравствуйте", а "здоровы будете"... Надо же, как интересно! Куприян Кондратьевич рассказал мне, что у него десять братьев – в Сан-Франциско. "Я жил там, я знаю английский, – рассказал он. – такого нет в английском языке". Напоследок он поразил меня словом "богатый": это от слова Бог. И только в русском языке изменилось значение этого слова: богатый – не тот, у кого много денег, в тот, кто верит в Бога. А того, у кого много денег и хорошие хоромы, на Руси называли словом "жирный"...