В эти августовские дни в стране широко обсуждаются события 91-го года, связанные с ГКЧП; у каждого – своя позиция, свои аргументы, свои выводы. Наш собеседник Олег Максимович Попцов, известный писатель, публицист, политолог, президент Евразийской телевизионной академии, генеральный директор полиграфического комплекса "Пушкинская площадь", был не просто свидетелм тех событий, но активным участником политической жизни страны. И потому его мнение особенно интересно... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) ПОПЦОВ: Действительно, я оказался в эпицентре событий, – так сложилась судьба. Сейчас модно задавать вопросы на тему "откуда вы узнали о событиях 19 августа". Я был на даче в Тарусе. А 18-го числа я положил перед собой чистые листы и написал первые страницы книги "Хроника времен царя Бориса". В пять часов утра 19 августа мне позвонил сосед и сказал, что в Москве переворот. А дальше начались стенания на тему "ни в коем случае не уезжайте – вас убьют": тогда я уже руководил ВГТРК. Тем не менее я быстро собрался, бросил в багажник несколько корзин с яблоками для прикрытия и двинулся. И на шоссе около Серпухова пересекаю сплошную (чего, конечно, не следовало делать), и меня останавливают у поста. Инна напряглась, – думала, арест. Он смотрит мои документы и спрашивает: а кто вы по профессии? – Писатель, – отвечаю. – О, говорит он мне, – писателей мы штрафуем... Потом снова смотрит в мои документы, узнает: так вы Попцов?! – Да. – Ну, что там произошло в Москве?! Начинаю рассказывать... Вдруг он мне говорит: значит, так. Мы даем вам машину сопровождения, чтобы вас нигде не задерживали... Так я поехал дальше. Но это ощущения. А теперь – по сути. Знаете, в моей книге "Хроника времен царя Бориса" есть глава, которая называется "Бревно Ильича". Так вот, по мере удаления от событий количество людей, которые несли то бревно с Лениным, увеличивалось в геометрической прогрессии. У меня сейчас примерно такое же ощущение: все были там, все решали судьбу, и так далее. А если по сути, то надо понимать: во всех этих разговорах, во всех дискуссиях о том, что "они приговорили Советский Союз", забывают вот о чем. Уважаемые друзья, началом конца Советского Союза был съезд, на котором было принято решение о ликвидации 6-й статьи конституции СССР, которая определяла Коммунистическую партию как определяющую политическую силу. И когда я шел, и мне навстречу попался Евгений Евтушенко, который был в восторге и кричал: "Наконец мы победили!", что-то еще в духе "мы задушили эту гадину" и что-то еще подобное, я сказал: "Увы: это – начало конца". Вот тогда и был приговорен Советский Союз. Потому что рухнул остов, который держал страну. Мы можем по-разному к этому относиться, но это – абсолютная правда. И ни Ельцин, ни Беловежье, ничто другое уже роли не играло, – страна была приговорена: мы встали на те рельсы, которые вели поезд вниз. Теперь еще вот что. Знал или не знал Горбачев о ГКЧП? Конечно, знал. В противном случае это просто детский сад. Каково было его отношение? Ну, Горбачев – особый политик; надо понять, что в 91-м году популярность Горбачева "ехала с ярмарки". И не случайно Михаил Сергеевич максимум внимания уделял международным процессам: ему надо было компенсировать потерю авторитета внутри страны наличием авторитета за рубежом. И надо сказать, он этого добился: и Берлинская стена, да и прочее... Но надо прямо сказать: перестройка пошла на спад, популярность Горбачева падала, страна переживала жесточайший кризис, – экономический, структурный, административный. Естественно, необходим был какой-то шаг, какое-то решение. И попытка сыграть в ГКЧП (никто ведь не понимал последствий!) была шагом в этом направлении. Можно называть это попыткой переворота, можно – как угодно; Михаил Сергеевич метался вправо, влево, не знал, что делать, в его поведении был большой компонент нерешительности, но это была его суть. В конце концов он избрал путь уйти в отпуск. - В самый ответственный момент... ПОПЦОВ: Да. В самый ответственный момент он уходит в отпуск... И слова Лукьянова очень похожи на правду: в общем, вы тут делайте, что считаете нужным, ставьте меня в известность, а я в этом участвовать не буду...