"Очень русская актриса, Вера Васильева за свою творческую карьеру играла как комедийные роли, так и сильную драму, но никакой душевный слом или надрыв не могли погасить живущее в ней счастье, – писала критика об этой выдающейся актрисе. – В ее игре нет черт гротеска и сценического сарказма, ее юмор мягок. Простота, естественность, искренняя лиричность – вечные свойства русской актерской школы, и Васильева не изменяет им. Она любит своего зрителя, и он отвечает ей взаимностью..." Вера Кузьминична Васильева, российская актриса театра и кино, заслуженная артистка СССР, лауреат Сталинской и Государственной премий СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, обладатель премий "Хрустальная Турандот" и А. Яблочкиной – гостья программы "Виражи времени"... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - В одной из публикаций о вас я прочел такую фразу: "Вера Кузьминична Васильева именно потому великая актриса русской театральной школы, что всей своей личной жизнью отстаивает идеалы добра, трудолюбия, самоотверженности в любви и веры". И на сцене так же, – добавил бы я... ВАСИЛЬЕВА: Знаете, когда я слышу в свой адрес такие, мне кажется, преувеличенные характеристики, я чувствую некоторое неудобство. Но... я не буду возражать, хорошо? Я родилась в очень простой семье, которая к театру не имела никакого отношения. Папа – из деревни, мама – из города Твери. Я родилась в Москве, около Чистых прудов; отец работал шофером, мама была домохозяйкой: у меня было еще три сестры и брат, которого, мне кажется, я воспитывала, потому что он был на тринадцать лет младше меня. Семья была предельно скромная, и только соседка, которая жила рядом, как-то повела меня в театр. Это была опера "Царская невеста". С этого момента, как мне кажется, я воспитывалась театром... Я так полюбила оперу, она показалась мне такой сказочно красивой, что я все время пела... Арий, конечно, я с первого раза не могла запомнить, но зато залезала под стол, поднимала край скатерти, словно занавес, и говорила: "Ария царской невесты..." И пела что-то свое... Мой отец очень любил меня. Но так как мы к искусству не имели отношения, он очень долго копил деньги, – я говорила ему, что хочу играть на пианино. И однажды он пришел и сказал: "Верочка, наконец-то я тебе купил пианино. Толькотоно называется фисгармонь..." Он решил, что раз есть клавиши, то это все равно что пианино. Оч-чень странный инструмент... И когда я играла (а играла я не по нотам, а так, "вообще"), – я всегда говорила: "Бах. Токката". И начинала играть... В общем, у меня были замашки... К великому искусству я подходила, абсолютно не зная, не понимая его. Но оно мне нравилось! Как ни странно, я не пела песенок того времени, поэтому даже и не знаю их. Понимаете ли, меня влекло нечто высокое... - Но родители понимали, чувствовали эту тягу... ВАСИЛЬЕВА: Да. И я с такой благодарностью вспоминаю этот наивный порыв! Накопить денег, купить в комиссионном старую рваную фисгармонь и сказать: вот тебе, доченька, пианино. Только называется почему-то по-другому... ------------------------------------------------------------------------ "Жизнь сейчас складывается непросто, – сказала Вера Васильева в одном из интервью. – Ее осложняют и материальные проблемы, и то, во что теперь превращается искусство. Раньше оно было под гнетом цензуры, а теперь – под гнетом толпы, которой хочется не думать, а отдохнуть, развлечься или пощекотать нервы... Ширвиндту порой приходится идти на компромиссы, выбирая репертуар. Но если появляется какая-нибудь серьезная работа, например такая как "Мольер", актеры к ней готовы..." фото – Мих. Ковалев, mk.ru