Все пьесы Александра Галина - на современные темы, исторических пьес у него нет. Но, будучи современными, они не всегда связаны с текущей жизнью. Зачастую они о той жизни, которая только что была и уже не вернется… Актеров он любит больше, чем режиссеров, особенно если это хорошие актеры. Тогда им все можно простить. Но когда он сам репетирует со средним артистом и натыкается на жлоба по манере игры, то сразу "умирает": зажимается; исчезает творческая атмосфера. (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) - Не только актеры росли на ролях одного из ведущих российских драматургов, сценариста, режиссера театра и кино Александра Галина, но и многие вещи, которые он по-человечески несет в жизнь, доходят до людей. Его пьесы – "Летят перелетные птицы", "Дыра", "Ретро", "Восточная трибуна", Звезды на утреннем небе", "Тамада", "Библиотекарь", "Группа", "…Sorry", "Чешское фото", "Клоун и бандит", "Аккомпаниатор", "Конкурс" – ставились более чем в 200 театрах СНГ, а также во многих известных театрах Европы, Америки, Азии, включая постановки во МХАТ, Королевском Шекспировском театре, театре "Одеон" в Париже, Шиллеровском театре в Берлине и т.д. ГАЛИН: Как я пришел к жизни писательской? Во многом случайно. Неслучайной была только любовь к театру: я с детства кривлялся, смешил. Отец купил проектор: на стене сарая в городе Курске вешалась большая простыня, и были общественные кинопоказы. Первые фильмы были фильмы Чаплина. И с этих фильмов я никогда ни о чем другом не думал, кроме как играть и смешить. И это осталось у меня навсегда. Потом у нас началась такая незримая борьба с отцом: он считал, что к 14 годам мужчина должен начинать зарабатывать деньги. Он работал на Курском аппаратном заводе электриком, и предложил мне "интересную" работу – долбежником металла на этом же заводе. Работал я там лет пять. - Вообще странно: ты же из семьи евреев, тебя надо было пустить по медицине… ГАЛИН: Из каких-то странных, видимо, евреев. Потому что отец и мать были из присоединенных к СССР мест – мама – из Западной Украины, Польши, а папа – из Бессарабии. Они довольно быстро попали в Советскую армию, там познакомились и прошли всю войну. Отец потерял там ступни, имел ордена; он был такой боевой иудей. Он был жутко красивый мужик, и мама тоже была красивая. Мы жили в Курске на улице Веселой: невесть каким историческим ветром туда занесло несколько еврейских семей. Население было интернациональное. Русским людям я благодарен за чудный, неповторимый, полный смысла, подтекстов, энергии язык – величайший из языков на планете, - который они мне дали (мать с отцом говорили на идиш). Жили мы в 1949-50 годах чудовищно бедно: я спал (как и Шагал) в корыте под лестницей. Мы жили вчетвером с родителями и сестрой примерно на четырех кв. метрах. Когда на нашей улице построили "хрущевку", она стала для нас примерно как Пятая авеню в Нью-Йорке. Туда въезжала партийная и государственная элита города. Среди жильцов был Николай Юрьевич Корнеев – известный курский поэт. Дружба с его сыном Вадимом, которая тянется с 14-15 лет и по сию пору, очень сильно повлияла на мои занятия литературой, потому что он был из семьи, которая была местом встреч многих литературных деятелей того времени. И у Вадика было очень много книг; я начал читать. Потом мы с Вадиком поняли, что лучшие девушки Курска работают в областной библиотеке имени Асеева. Для нас открылись двери спецхрана. Я "Мастера и Маргариту" прочитал одним из первых. Я читал Булгакова, Пильняка, Замятина. Девушки давали всю "запрещенку"! И этот "курский период" очень сильно двинул меня в литературу. Если бы Корнеев не переехал на Веселую, я бы никогда не стал писателем. ------------------------------------------------------------- Ощущение, что ты талантлив, что ты что-то напишешь, и этого ждут, очень помогало. Однажды в Питере на кухне у Камы Гинкаса и Генриетты Яновской я услышал смешную историю и написал пьесу "Ретро". Пьесе повезло, ее перевели на множество языков, поставили в огромном количестве театров, показали по телевидению в постановке Малого театра с великолепными актерами. И мой курский двор в тот вечер смотрел. Родители еще жили там. В пьесе я сохранил названия курских улиц, некоторые имена, курский колорит. И когда я туда приехал и увидел глаза матери, я понял, как мне повезло. Еще одно ощущение удачи у меня было, когда я снял как режиссер свой первый фильм – "Плащ Казановы" – и приехал с ним в Израиль, где тогда уже жили мои родители. Там была большая премьера, на которой они присутствовали и разделили со мной этот успех.