Амплитуда вопросов, которые задают слушатели автору программы, чрезвычайно широка. Таков, например, вопрос относительно нового нобелевского лауреата по литературе французского писателя Жана-Мари Гюстава Ле Клезио... (Запись этой беседы слушайте в аудиофайле) ВЕЛЛЕР: Должен ответить честно, и эта честность может выглядеть совершенно некрасиво и не очень умно: я его не знаю. Я не знаю не только его; я не знаю половины нобелевских лауреатов по литературе за последние пятнадцать лет. То есть фамилии их я, естественно, слышал и читал, в справочной литературе и в интернете это найти можно, но, понимаете ли, это начиналось так. Когда с началом XX-го века возникла Нобелевская премия, все было "только-только": Нобель, - изобретатель динамита, понимаете ли, - еще вчера функционировал, и Нобелевскую премию за 1900-й год получил французский поэт Рене Сюлли-Прюдом. Вообще-то ее должен был получить граф Толстой, Лев Николаевич, великий русский и мировой писатель, которого действительно мир знал. Но граф Толстой полагал, что он выше этих "динамитных" денег, и от премии отказался. Возможно, правильно сделал. А если бы Рене Сюлли-Прюдому не дали Нобелевскую премию, его сейчас бы никто не помнил. Ее получали столпы, а между столпами получали личности гораздо менее известные, и я никогда не смогу согласиться с тем, что если считать Нобелевскую премию самой главной, престижной, истинной литературной наградой, то Хемингуэй и Фолкнер ее получить должны, а если брать тех же, допустим, американцев, то Пенн Уоррен или Уайлдер ее получить не должны... У России с Нобелевской премией по литературе тоже были своеобразные отношения, потому что когда ее получил Бунин, он жил во Франции, не имел гражданства, и в Советском Союзе это старались замалчивать. Потом, когда Нобелевскую премию получил Шолохов, это была большая победа советской литературы, а вот когда перед этим Пастернак - то он был отщепенец... А после Шолохова - Солженицын - тоже был отщепенец... Как-то политика стала играть все большую роль, политкорректность заработала со страшной силой. Когда Нобелевскую премию дали (не помню когда, по-моему, в 70-е), американскому писателю Ричарду Райту, это была чистенькая политкорректность: это был, как сказали бы сейчас, афроамериканский писатель... К сожалению, престиж премии упал весьма значительно, и она существует уже отдельно от главных литературных событий мира. Мы, наверное, не можем считать книги Стивена Кинга вершиной мирового литературного творчества, как и Гарри Поттера. Но, понимаете ли, и Стивена Кинга, и создательницу Гарри Поттера Джоан Роулинг знает весь мир. А Нобелевские премии дают тому, кого мир не знает. Здесь что-то, я думаю, немножко не так...