Рубрика «Разлом» Андрея Светенко на «Вестях ФМ». В этот день 100 лет назад – 18 декабря 1919 года – правительственная газета адмирала Колчака «Наше дело», выходившая в Иркутске, сообщила: «Мусульманское национальное управление устраивает сегодня собрание, посвященное предполагаемому съезду. Собранию предстоит решить, возможен ли созыв съезда, и если да, то провести избрание делегатов. Вопрос о выборах в земское совещание мусульманских делегатов совершенно не поднимался и, по-видимому, останется открытым». Обращает на себя внимание неопределенность формулировок и неуверенность тона официальной информации. Это были последние дни Колчака. Всё трещало по швам. Остатки армии под командованием генерала Каппеля, преодолевая стужу и мороз, брели на восток в последнем своем Ледяном походе. Из гражданской администрации верным адмиралу оставался только Виктор Пепеляев, в спешном порядке назначенный председателем совета министров. Он-то и предпринимал отчаянные шаги по организации отпора большевикам. На встрече с лидером мусульман Сибири Абдрахманом Мусалимовым Пепеляев заявил о необходимости «признания правительством культурно-национальной автономии мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири» и выразил надежду, что они «продолжат создание при правительстве добровольческих дружин и сбор пожертвований, потребных для воинских частей». Эти решения явно запоздали: фактически, колчаковцы уже находились в агонии. Согласие пойти даже не на решение, а всего лишь на готовность признать наличие религиозного вопроса, свидетельствует, что правитель Сибири Колчак не имел на самом деле такой программы, пока дела шли хорошо. Но тогда произносились речи о воссоздании единой и неделимой России. Совместная агитация вооруженной защиты отечества от большевиков – это, кстати, тоже цитата из программного заявления Пепеляева – запоздала. Призыв действия не возымел. 21 декабря в тылу белых, в Черемхове, вспыхнуло восстание. Спустя неделю оно охватило Иркутск. Колчак безуспешно пытался отбить город с помощью казаков атамана Семёнова, но их боевой дух уже был подорван. Представители иностранных военных миссий покинули штаб адмирала. При этом французский генерал Жаннен отдал распоряжение Чехословацкому корпусу не пропускать литерный поезд Колчака к Иркутску. Адмирал застрял в Нижнеудинске. И это было уже предательство, потому что Колчак фактически оказался под домашним арестом. В этот момент его покинули, казалось бы, самые преданные люди, из ближайшего боевого окружения. 500 офицеров и солдат, составлявших личный конвой правителя Сибири, не откликнулись на призыв адмирала пробиваться из Нижнеудинска в Монголию. Объявив о походе, Колчак, по правилам воинской чести, предоставил всем свободу выбора – уходить или остаться. И на утро выяснилось. что из 500 с Колчаком остались всего 10 человек. Кроме охраны, среди тех, кто остался и разделил трагическую судьбу Колчака, был упомянутый нами Виктор Пепеляев. Любопытно, что по политическим взглядам он был либералом, демократом, членом партии кадетов; казалось бы, странно, быть соратником того, кого частенько называли диктатором. Сочувствующие так отзывались о Пепеляеве: «Он твердо верил, что борьба вооруженной рукой против большевиков есть единственный путь к возрождению былой мощи России и созданию русского демократического правительства».