В этот день 100 лет назад – 21 декабря 1918 года – премьер-министр Франции Жорж Клемансо сделал заявление о планах действий Антанты на территории России: "Цель – осуществить одновременно экономическое окружение большевиков и организацию порядка русскими элементами". Подробнее – в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". Термины "бойкот" и "санкции" не использовались – всё было гораздо серьезнее. Экономическое удушение советской власти в ситуации ее дипломатического непризнания. А отсюда логично следовало второе слагаемое плана – поддержка русских политических и общественных сил, противостоящих большевикам. Но разобраться, кто из них полезный и действенный элемент, а кто – нет, в тот момент было довольно трудно. Во-первых, к концу 1918 года на территориях, неподконтрольных Советам, произошло переформатирование антисоветских сил. Умеренные социалисты – эсеры и меньшевики, опиравшиеся на свою легитимность, будучи избранными в свое время в Учредительное собрание, а также кадеты – словом, все те, кто изначально был против ленинской партии, свой авторитет и репутацию борцов утратили. Их стали воспринимать, как неудачников – слова "лузеры" тогда в русском лексиконе не было. На смену пришли силы действенные, активные, возглавляемые профессиональными военачальниками – Колчаком, Деникиным, Юденичем, Красновым. С одной стороны, это усилило сопротивляемость – боевые действия приняли масштабный характер. С другой – смысл политической альтернативы, предлагаемой белыми, становился размытым. Пресловутая "непредрешенность" того, что станет со страной после победы над большевиками, о чем постоянно говорили Колчак и Деникин, имея в виду, что их задача – устранить препятствие, а восстанавливать и строить будут другие – всё это развязывало руки большевистской пропаганде, начавшей простую, но довольно убедительную кампанию: что белые генералы просто восстановят власть помещиков и буржуев. И хотя это было далеко не так, эффект такая контрпропаганда имела. Возвращаясь к планам Антанты. "Порядок среди русских элементов", борющихся с большевиками, было трудно навести еще и потому, что эти элементы боролись между собой. Так, накануне в Одессе шли бои между отрядами белых добровольцев во главе с генералом Гришиным-Алмазовым и войсками Директории Украинской народной республики – проще говоря, петлюровцев. Выбор был сделан в пользу первых. Но исходный тезис белого русского офицерства – "Единая и неделимая Россия" – это, конечно, противоречило идее самостийной Украинской державы. И снять это противоречие было невозможно. Трагический пример тому – судьба русского генерала Федора Келлера, командира офицерских добровольческих дружин, защищавших Киев от Петлюры. В среде эмиграции Келлер потом станет символом, в его честь будут сочинять стихи: "Кругом царила ночь немая. Покрытый белой пеленой / Коня над пропастью вздымая, стоял Хмельницкий, как живой. / Наглядно родине любимой, в момент разгула темных сил / Он о Единой – неделимой в противовес им говорил". Он – это, конечно, не Хмельницкий, а Келлер. Он сражался не за гетмана, а за российскую державу. Петлюровцы арестовали генерала в день взятия Киева, 14 ноября. Неделю Келлер провел под арестом в Михайловском монастыре. А в тот день его вместе с двумя адъютантами петлюровцы просто убили во время конвоирования в тюрьму. Тела убитых были разысканы спустя дни епископом Нестором в морге анатомического театра Киева и похоронены под чужими именами. Все это почти точь-в-точь описано в романе "Белая гвардия" Михаилом Булгаковым. Только имя генерала изменено. В романе это – полковник Най-Турс.