В этот день 100 лет назад – 20 декабря 1918 года – командующий Добровольческой армией генерал Деникин издал приказ об отмене добровольного принципа формирования и отмене 4-месячного срока службы в армии белых. Строго говоря, именно в этот день вооруженные силы, ставшие символом борьбы против советской власти – деникинцы – перестали быть армией добровольческой. Отныне белая армия переходила на аналогичные с большевиками принципы комплектования – путем всеобщей воинской повинности. Это уже практиковалось с весны 18-го в Красной армии. Разумеется, принцип действовал на территориях, которые контролировали, соответственно, красные или белые. Подробнее – в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". Кстати, за день до этого Реввоенсовет Республики утвердил знаки различия для командиров и красноармейцев. Петлицы и нагрудные нашивки – так называемые разговоры. Знаки представляли собой треугольники, квадраты и ромбы – соответственно, для младшего, среднего и старшего комсостава. Этакая революционная геометрия. В буквальном смысле знак различия со звёздами и погонами белогвардейцев. С воинскими званиями большевики не спешили. Они будут введены в РККА только в 1935 году. По сути, командиров именовали по занимаемой должности – комроты, комполка, комвзвода. А особым отличием бойцов Добровольческой армии был треугольный шеврон на рукаве – цветов российского триколора. Все эти преобразования, что у белых, что у красных, носили отнюдь не формальный характер. Вернее сказать, изменения в форме отражали перемену содержания. Гражданская война вылилась в полномасштабные боевые действия с фронтами, системой обеспечения, снабжения. Самодеятельность, партизанщина, причем с обеих сторон, уходили в прошлое. Романтику первого этапа противостояния сменяла строгая рациональность и по форме, и по существу. Впрочем, по сути, переход к мобилизации в Добровольческую армию существенно снизил ее качественные показатели. На добровольном этапе в армию съезжались со всей страны, причем люди, идейно заряженные, сделавшие свой выбор, готовые сражаться, не взирая на звания и оклады. Между прочим, в феврале 18-го месячное содержание офицера Добровольческой армии составляло 270 рублей, а солдата – 150 рублей. При этом многие офицеры, даже старшие, служили на рядовых и унтер-офицерских должностях. Задачей мобилизации было количественный рост, догоняющий режим, поскольку численность Красной армии к осени составила уже более 700 тысяч человек. А белогвардейские части при Корнилове насчитывали всего 3-4 тысячи офицеров. Однако, несмотря на провозглашенный генералом Деникиным принцип надклассовости премии, служение ее общенациональной идее – возрождению России с непредрешенностью того, что она будет из себя представлять по форме правления и государственного устройства, все эти основания объективно ослабляли боевой и моральных дух белой гвардии. Любопытно, что Ленин писал: "Поголовная мобилизация погубит Деникина. Пока его армия – классовая, добровольная, ненавидит социализм, она прочна, а лозунги всенародности ее ослабят". И действительно, уклоняющиеся от призыва на Северном Кавказе, в зоне действий Добровольческой армии, составили зимой 1918 – 1919 годов около трети общего числа. Первый опыт мобилизации показал, что вновь призванные при первом же удобном случае переходят на сторону красных. Было, конечно, и встречное движение – на то она и Гражданская война. Но понемногу в отчетах о настроениях в боевых частях все чаще звучала мысль: "Настроение у солдат – не воевать. Устали".