В этот день 100 лет назад – 14 ноября 1918 года – в центре внимания продолжали оставаться решения, принятые на VI Чрезвычайном съезде Советов. Важнейшие решения касались оценки международного положения, в корне менявшегося в результате окончания Первой мировой войны. Кроме того, большевики, столкнувшись с эксцессами и произволом спецслужб в ходе осуществления политики "красного террора", хотя бы и на словах, но отказались от ее осуществления в изначальном смысле, то есть была запрещена практика взятия заложников, которых расстреливали в отместку за теракты против руководства большевистской партии. Подробнее – в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". На этом фоне, конечно, не так ярко выглядели другие новшества, но сами по себе некоторые из них были весьма радикальны. Так, в Советской России отныне отменялось авторское право. Цитирую по "Красной газете": "Комиссариат по просвещению дополнительно разъясняет, что авторское право уничтожается полностью, а не только в смысле издания сочинений. Музыкальные и сценические произведения, не бывшие еще собственностью общественной, считаются на пять лет собственностью государства, которое и может взимать за них плату с частных театров". Итак, с одной стороны, частные театры еще существуют, но права на интеллектуальную собственность – уже в руках советской государства, причем 100%. Что ж, тема всегда актуальная. До революции в России действовал закон об авторском праве, принятый в 1911 году. Он предполагал охрану прав автора в течение всей его жизни и на протяжении 50 лет после смерти. Большевики не решились отменить его сразу, однако процесс национализации типографий, издательств фактически уже ограничивал возможности соблюдения авторских прав. В январе 18-го Совнарком национализировал произведения всех умерших авторов. В феврале была списочно подтверждена национализация прав 58 писателей – Пушкина, Толстого, Чехова, Достоевского, Лермонтова, Тургенева. А в ноябре того же года, как видим, свои полномочия Совнарком расширил и за счет благополучно здравствовавших авторов. Специальный декрет предоставлял комиссариату просвещения бессрочную монополию на право публикации таких национализированных произведений искусства. При этом живущие авторы получали единовременный авторский гонорар, размер и ставка которого были предварительно установлены государством. Понятное дело, масштаб таланта, значимость произведения, тиражи и частота исполнения не учитывались. В следующем, 1919 году, очередь дошла до композиторов: все сочинения Чайковского, Мусоргского, Бородина, Балакирева – всего 17 имен. Однако названные Декреты лишили юридической силы не все положения старого царского закона об авторском праве. Просто потому, что интеллектуальную собственность присвоить в пользу государства – дело действительно хлопотное и постоянно возобновляемое, поскольку требует включения в списки национализированных каждого вновь созданного произведения. И здесь власть могла только ограничивать право на получение дохода авторами и частными издателями, обязывая их делать отчисления в пользу государства от публикации или демонстрации не национализированных произведений. А для этого передача авторских прав создателем произведения кому бы то ни было была запрещена. Отныне автор мог только предоставить издателю временное право на публикацию, с тем, чтобы он, в свою очередь, выплачивал отчисления в казну по фиксированным ставкам. Этот принцип сохранялся на всем протяжении существования советской власти.