В этот день - 9 декабря 1917 года по старому стилю - газета "Утро России" опубликовала заметку, в которой утверждалось, что "следственная комиссия постановила арестовать Максима Горького за травлю им Совета народных комиссаров". Подробнее - в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". Типичный пример публикации непроверенных и неподтвержденных официально сведений, за что, как мы рассказывали накануне, вновь созданные ревтрибуналы могли отныне привлекать распространителей к судебной ответственности. Однако дыма без огня не бывает. Первый пролетарский писатель в первые недели и месяцы Советской власти резко критиковал большевиков. Главным образом на страницах собственного издания - газеты "Новая жизнь": "Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности, ко всей сумме тех прав, за торжество боролась демократия. Рабочий класс не может не понять, что Ленин на его шкуре, на его крови производит только некий опыт, стремится довести революционное сознание пролетариата до последней крайности и посмотреть - что из этого выйдет? Рабочий класс должен знать, что чудес не бывает, что его ждет голод, полное расстройство промышленности, разгром транспорта, длительная кровавая анархия, а за нею - не менее кровавая и мрачная реакция". Конец цитаты, за которую как минимум надо было бы закрывать газету. Но, забегая вперед, это произойдет только в июле следующего 1918 года, в связи с началом полномасштабной гражданской войны. Кстати, сам Максим Горький к тому времени уже откажется от этих своих "несвоевременных мыслей" ноября-декабря 1917 года.  Однако вдвойне любопытно на фоне усилий большевиков установить режим революционной диктатуры в важнейших сферах общественной жизни их внимание к вопросам как бы второстепенным. В тот день комиссариат по народному просвещению передал в Совнарком проект декрета об авторском праве. Цитирую по газете "Утро России": "Предлагается сохранить за наследниками писателя авторское право в течение 15 лет, после чего сочинения любого автора монополизируются на пять лет государством, если будет признано, что они представляют художественную или научную ценность. По истечении этих пяти лет право свободного издания предоставляется всякому гражданину". Последнее уточнение, конечно, впечатляет, просто-таки торжество справедливости в отношении частной интеллектуальной собственности. Поистине искусство принадлежит всякому гражданину.  Впрочем, это все-таки были проекты на будущее. Что будет через 15 лет, тогда мало кто себе представлял. Злоба дня заключалась в необходимости принятия чрезвычайных оперативных решений. И они в тот день последовали - "Постановление о военной цензуре". Это была инициатива московских властей. Все современные периодические издания должны были отныне представлять свой материал, предназначенный к печати на просмотр военной цензуры, а отказавшиеся это делать подлежали немедленному закрытию. Ответственные лица таких изданий предавались суду революционного трибунала. Собственно, это и был механизм, в силу которого стали закрываться небольшевистские газеты и журналы. Так что "Московский листок", опубликовавший это решение, напоследок уточнял: "Предварительному просмотру цензурой подлежат решительно все сообщения, касающиеся жизни армии, взаимоотношений России с иностранными государствами, материалы, освещающие деятельность Совета народных комиссаров и всех органов как центральной, так и местной советской власти,  всевозможных фактов гражданской войны внутри России, забастовок, демонстраций, а также политических заявлений кого бы то ни было по всем перечисленным выше вопросам".