В этот день – 6 декабря 1917 года по старому стилю - Петроград со скоростью света облетало известие о "захвате столицы военнопленными германцами  и австрияками". Газета "Утро России" делилась своими впечатлениями: "В течение последних дней в Петрограде можно видеть массу германских и австрийских военнопленных. Имеется даже штаб-квартира, в которой ежедневно собираются находящиеся в столице и ее окрестностях военнопленные армий противника в офицерских и даже генеральских чинах. Работающие у станции Тосно по приведению в порядок железнодорожной ветки германские и австрийские военнопленные в настоящее время прекратили всякую работу и занялись обучением военному строю". Подробнее - в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". Это, в отличие от известий о будто бы бегстве бывшего императора Николая Второго из Тобольска, не было слухами. Накануне Троцкий в качестве наркома по иностранным делам подписал резолюцию об освобождении из-под караула военнопленных Германской и австрийской армий, находящихся в Боровицком уезде Новгородской губернии. Они освобождались от принудительных работ и в случае продолжения работы уже в добровольном порядке получали жалование наравне с вольнонаемными. Не всем еще было понятно, но многие уже догадались, что эти меры свидетельствовали о выполнении большевиками каких-то предварительных условий для начала сепаратных переговоров с Германией и Австро-Венгрией. Во всяком случае, перемена участии солдат и офицеров вражеских армий производила сильное впечатление сродни шоку. Сообщалось также, что военнопленным, не желающим работать на предприятиях и транспорте внутри России, предоставляется возможность отправиться в Херсонскую губернию на сельскохозяйственные работы. В конце дня всё прояснилось. Послабления, сделанные пленным германцам и австрийцам, решено было предъявить в Брест-Литовске на переговорах с представителями Германии, Австрии, Турции и Болгарии с тем, чтобы они распространили такие меры, в свою очередь, на военнопленных Русской армии, находившихся тогда в странах Четвертного союза. Надо ли говорить, что с осуществлением этого предложения вчерашние противники России спешить не стали.  В тот день наступила развязка в вопросе о новом революционном или красном суде. Напомним, что на протяжении недели Военно-революционный комитет Москвы отказывался выполнять декрет Совнаркома о ликвидации прежней системы судопроизводства, прокуратуры и адвокатуры. Служащие, судьи, присяжные поверенные, канцеляристы Московского окружного и местных судов продолжали выходить на работу, выполняя свои прежние обязанности. Утром помещение окружного суда, находившегося тогда в Сенатской башне Кремля, занял караул солдат во главе с комендантом Кремля прапорщиком Петряковым. Всех находившихся в здании попросили на выход. Всё, что смогли сделать присутствующие - демонстративно провести последнее общее собрание. Потом  произошел показательный диалог, цитирую по газете "Утро России": Председатель судебной палаты Челищев Пермякову: - Благоволите предъявить предписание. - Не нахожу нужным. Как предводитель вооруженной силы, требую немедленно очистить помещение. - Что это звание - предводитель военной силы? Мы вас не знаем. У вас есть какой-нибудь мандат? Прапорщик предъявляет бумажонку за подписью командующего войсками округа Муралова, удостоверяющую, что Петряков - комендант Кремля.  - А где, собственно, предписание о закрытии суда? - Не нахожу нужным. Частным образом могу сообщить". Потому что на этом частный разговор с позиции силы закончился.