В этот день - 24 ноября 1917 года по старому стилю - Совет народных комиссаров аннулировал государственный долг России. Механизм осуществления такой кардинальной меры был доселе неизвестен. И надо полагать, что сами большевики не до конца понимали, как осуществить эту угрозу. Подробнее - в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM". Возникла парадоксальная ситуация. С одной стороны, предсовнаркома Ленин пишет записочки в государственное казначейство с просьбой-требованием выдать деньги на содержание аппарата, то бишь зарплату вновь возникшей правительственной структуре, с другой - отказывается платить по долгам и кредитам своих предшественников. При этом преемственность в главном политическом вопросе тех дней - выборах и созыве Учредительного собрания - подтверждает. То есть какое-то продолжение логики государственного существования советская влатсь пока признает. Но именно что пока. Результаты выборов в Учредительное собрание были неутешительными для большевиков, они остались в явном меньшинстве - всего четверть депутатских мандатов. И не сложно было догадаться, что новый парламент будет оспаривать правомочность декретов Совнаркома.  Неудивительно, что в тот же день состоялось "покушение на Учредительное собрание". Газета "Утро России" писала: "По личному распоряжению Ульянова-Ленина арестованы члены Всероссийской комиссии по выборам в Учредительное собрание - Всевыборы; всем провинциальным Советам приказано арестовать членов соответствующих местных избиркомов, заменив их большевистскими. В Петрограде арестованные доставлены в здание Смольного института". Показательной была позиция представителей фронтовой комиссии Всевыборов. Она действительно состояла из фронтовиков. Контролировала процесс выборов в боевых частях. Ссориться и тем более давить на солдат и казаков большевики в тот момент еще не решались. Фронтовую комиссию не тронули. Но неожиданно для комиссаров члены фронтовой комиссии добровольно сами отправились в Смольный и присоединились к арестованным в знак солидарности. Только один - представитель Кавказского фронта - беспартийный казак Хлуев остался в стороне. Демарш членов фронтовой комиссии был поддержан и гражданскими.  Профессор Гессен, автор концепции выборов и процедуры их проведения, также добровольно явился в Смольный и пополнил ряды арестованных. Они не просто сидели, их допрашивали. И в допросе этом тоже было много поучительного на будущее. Первый вопрос звучал так: "Признаете ли вы власть Совета народных комиссаров?" На него все дали отрицательный ответ, подчеркнув, что считают себя ответственными перед Учредительным собранием, которому и дадут отчет в своих действиях. После этого началась вязкая дискуссия между допрашивающими и допрашиваемыми о том, нарушит ли в таком случае процедура открытия заседаний парламента полномочия Совнаркома. Понятно, что этот вопрос был риторическим. И тогда арестованных членов Всевыборов стали спрашивать, не состоят ли они членами комитета спасения Родины и революции? Напомним, комитет был создан в тот же день, когда большевики захватили Зимний. В него вошли представители социалистических партий, не поддержавших переворот - эсеры, меньшевики, народные социалисты. То есть это даже не была инициатива Керенского-Корнилова или Краснова, а именно эти три персонажа тогда олицетворяли силы, готовые открыто вооруженным путем противостоять советской власти. Кончился допрос тем, что председателю фронтовой комиссии Всевыборов Добраницкому пообещали, что арестуют и его.  Но в этот момент обнаружилось, что Всероссийский центральный исполнительный комитет - ВЦИК, то есть советский парламент - не в курсе происходящего, об аресте членов избиркома ничего не знает. Между Совнаркомом и ВЦИКом возникло, как писали газеты, "смущение". Оно-то и сделает возможным открытие Учредительного собрания.