"Медовый месяц русской революции". Чем жили весной 1917 года Москва и Петроград? СВЕТЕНКО: Поговорим сегодня о событиях 100-летней давности. Обычно, когда вот говорят "сто лет в обед", "быльем поросло". Но об истории России 1917 года, конечно, такого не скажешь, потому что все и поучительно, и интересно, и занимательно, и известно многое, и открываются новые обстоятельства, мнения меняются. Это я считаю нормальным. Тем более вот интересно бы узнать, как менялись настроения общественные, атмосфера весной 17-го года, революции, как она была встречена, и как она потом, так сказать, начала в жизни себя проявлять, как и чем. Вот об этом побеседуем с писателем, историком Александром Васькиным. Александр Анатольевич, приветствую вас. ВАСЬКИН: Здравствуйте. СВЕТЕНКО: И для начала представим себе, что мы в середине апреля 17-го года. Там был старый календарь, поэтому надо 13 дней отнимать. Но уже, значит, возвращаются эмигранты из-за границы, их спрашивают, что они нового здесь видят. Они все, так сказать, в один голос  приветствуют случившееся в феврале-начале марта. А, между тем, жизнь идет, жизнь продолжается, и уже сказывается какое-то новое, эйфория-то наверное, проходит уже. ВАСЬКИН: Да, совершенно верно. Эйфория – это не то слово. Ну, например, в Москве численность населения была меньше двух миллионов. Так вот, приветствовать февральскую революцию вышло полмиллиона человек. СВЕТЕНКО: 500 тысяч. ВАСЬКИН: 500 тысяч. Это только, так сказать, по подсчетам таким скромным. Ну, можно сказать, вся Москва на улицы повалила. СВЕТЕНКО: Я добавлю, что в Петрограде такая же манифестация собрала 900 тысяч. ВАСЬКИН: Да, 900 тысяч. СВЕТЕНКО: Ну и в Петрограде тогда больше населения было, все-таки была столица, да. ВАСЬКИН: Кидали вверх там и чепчики, и шапки, пили шампанское, друг друга поздравляли. И везде, везде звучало слово "свобода". Вот свобода, и как бы ожидалось, что за свободой придет и хлеб. СВЕТЕНКО: Да, свободой сыт не будешь, так сказать. ВАСЬКИН: Да, в преддверии этих событий февральских очень плохо было и с продовольствием, то есть саботаж, он, так сказать, привел к печальным последствиям. И вот "свобода нас встретит радостно у входа"… И что же мы видим дальше? Все принялись, значит, отмечать эту свободу, митинговать. Постепенно производительность труда (это по официальным подсчетам) снизилась на 50 процентов, то есть люди, в общем-то, перестали работать. Каждый на своем месте то, что он делал раньше, перестал делать. Значит, дворники ударились в политику, в союз дворников. Городовых не было, городовых и в Петербурге, и в Москве, их же ловили. СВЕТЕНКО: Ну их разогнали. И вообще вот это отдельная тема очень интересная, потому что одно дело, когда это просто указ Временного правительства о ликвидации, значит, полиции, но народная милиция – кто туда пошел? Новые люди, студенты, просто с улицы. ВАСЬКИН: А всех старых выбрасывали, просто в реку бросали. Да, с улицы – это называлось народной милицией. Никакой власти не было, то есть полностью все перевернулось вверх дном. Во главе города, в частности Москвы, стоит комиссар, такой Кишкин был, он отвечает за все. Никаких генерал-губернаторов, которых арестовали. И вот смотрите, ну хорошо, неделя-две еще прошло, вот февраль, это вот март, апрель наступает. Их называют знаете как? "Медовый месяц русской революции". То есть медовый месяц действительно. СВЕТЕНКО: Грязью, что ли, стали зарастать, да? ВАСЬКИН: Вот именно. Но ходить-то по улице надо. Мало того, что грязь, а кучи навоза, то есть никто не убирает. Если раньше городовой, там околоточник мог этого дворника, так сказать, заставить убрать… СВЕТЕНКО: Да, у них была скрепа такая – тот стучал, этот следил, и, в общем, это все заодно. ВАСЬКИН: Конечно, да. То есть кучи грязи. Ну, хорошо, что еще? Еще очереди бесконечные. Потому что очереди вот эти за хлебом, они не прекратились, они никуда не исчезли. СВЕТЕНКО: Александр, попутно замечу, что, значит, как бы снимается с повестки дня хлеб. Вот то, что вот перед отречением Николая это тема номер один, а потом вот смотришь по источникам в газетах – ну особенно ничего не пишут, такое впечатление, что хлеб сразу появился, и все проблемы решены были. ВАСЬКИН: Да, да, конечно. Хотя он был по карточкам... Слушайте в аудиофайле!