Исторический обозреватель Андрей Светенко беседовал о музыкальной самодеятельности в Советском Союзе с музыкантом Евгением Маргулисом в программе "Былое и нравы" на радио "Вести ФМ". Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Это программа "Былое и нравы". Сегодня мы поговорим о самодеятельности в высоком хорошем и прочих смыслах. Хотя, может быть, это покажется странным по ходу разговора, потому что самодеятельность, музыка, каждое поколение свои песни рождает, и каждое старшее поколение, становясь взрослыми, ругает молодое за то, что они не те песни поют. Мы на себе это все испытали, и сейчас вот я, уже в годах пребываючи, значит, то же самое адресую молодым. У нас сегодня в гостях известный музыкант Евгений Шулимович Маргулис, "Машина времени".   Маргулис: Ну, не "Машина времени". Просто вот давайте ограничимся "просто музыкант". Здравствуйте.   Светенко: Просто музыкант - вот это вот самая лучшая аттестация. Так вот, ну, наверное, вот сразу обозначим вот этот контрапункт - ровесники мы. И поэтому, наверное, вот эта молодость, юность, выпавшая на годы застоя, так сказать, если говорить уже политизированными словами, она очень показательна была. Потому что, с одной стороны, самодеятельность советская власть приветствовала вроде бы, это все, так сказать, поощрялось, и соответствующие там дома культуры, дворцы, кружки, там и прочее-прочее. Но вот получалось и так, что когда люди действительно что-то сами начинали делать, творить и сочинять, и пробовать, то здесь возникать начинали проблемы. Ну я вижу по вашим глазам, что вы со мной соглашаетесь, да? Или нет?   Маргулис: Нет, ну самом деле совершенно это немного не так, потому что самодеятельность существовала всегда, всегда при заводах были дома культуры, о чем мы говорили. Но стало меняться время. И когда некоторые ушлые люди поняли, что на музыке, которая не звучит в официальных источниках, можно зарабатывать деньги, это уже началась предпринимательская деятельность.   Светенко: А вот откуда она появилась? О предпринимательской деятельности  чуть позже, значит, подо все какая-то подкладочка коммерческая, это по нынешним-то временам святое дело.   Маргулис: Ну да.   Светенко: Потому что первым делом начинают: что, сколько и во сколько? А потом уж во сколько, да? Так вот, как это для вас было? Ну, ведь это тяга к творчеству. Потом выясняешь, что ты что-то не так сочинил. Вот потом в моем скромном случае, так сказать, мои вирши юношеские оказались взрослыми дядями в погонах, так сказать, изучаемы, и они меня спрашивали: почему вот ты так об этом пишешь, так сказать, грустно, а не пафосно и лирично? Это же ведь выясняется по факту уже творчества.   Маргулис: На самом деле всегда ценителями подобного искусства были люди, ничего не понимающие в самом искусстве. И поэтому существовало, допустим, три вида творчества: песни о любви, песни о любви к партии и песни о любви к рабочей профессии. Вот. А это был уже какой-то некий подвид, потому что там пелось именно о человеке. Такого никогда не было, потому что ну было не принято. И поэтому люди, которые...   Светенко: Хорошо. Ну давайте поспорим. А все-таки вот бардовская песня, оттепель, все, что, так сказать, в те же времена, ну, может быть, людьми немножко старше, чем мы, поколение 50-х...   Маргулис: Это не была массовая культура.   Светенко: А мы сейчас не об этом. А кто сказал, что мы о массовой культуре говорим?   Маргулис: А, хорошо.   Светенко: Мы говорим о культуре. Мы говорим даже, может быть, подчеркнуто об одиночном измерении культуры, о том, что потом только автор или кто-то отдельный начинает понимать, что он, так сказать, принадлежность массовой культуры. А потом, это вообще феномен очень интересный, как она рождается, так сказать, что вдруг получает статус массовости, а что элитарности. Ну вот Высоцкий - это массовая культура?   Маргулис: Ну, скорее всего массовая культура, да.     Полностью слушайте в аудиоверсии.