Со своим взглядом на события - Максим Кононенко на "Вестях FM". После вышедшего на международный уровень спора между Филиппом Киркоровым и лидером группы Space Дидье Маруани тема авторского приоритета стала востребованной и модной. И вот уже начальник инновационно-технологического центра Томского госуниверситета систем управления и радиоэлектроники Евгений Гарин заявляет, что сюжет наипопулярнейшей ныне кинокартины "Фантастические твари и где они обитают" не менее чем на 90% повторяет сюжет наипопулярнейшего 35 лет назад мультфильма "Тайна третьей планеты". Соответствие установлено с помощью принципиально новой программы, основанной на "поисковых алгоритмах семантического анализа, решениях задачи синонимии и математическом моделировании когнитивных систем". И действительно: герои обоих фильмов ищут редких животных, количество основных персонажей совпадает и внешне даже похожи. Профессор Селезнев похож на Ньюта Саламандера. Капитан Зеленый - на пекаря Ковальского. А московскую школьницу Алису Селезневу так и вовсе не отличить от почти сорокалетней американской волшебницы по имени Порпентина Голдстейн. Впрочем, после того, как алгоритм Евгения Гарина год назад установил полное сюжетное соответствие первой части "Звездных войн" и картины Александра Роу "Кащей Бессмертный", снятой в 1944 году, объяснение схожести "Фантастических тварей" и "Тайны третьей планеты" кажется даже вполне убедительным. Алиса Селезнева, как ни крути, похожа на Порпентину Голдстейн больше, чем Кащей Бессмертный на Дарта Вейдера. Не говоря уже об установленном тем же ученым 86-процентном соответствии национально-языкового корпуса фильмов "Матрица" и "Приключения Буратино", рассказывающих "о борьбе главных героев за освобождение своего народа из рабства". Так что Филлиппу Киркорову надо было, конечно, не в полицию обращаться, а ехать прямиком в Томск. И там бы ему с готовностью объяснили, кто тут первородная суперзвезда, а кто вышедший в тираж французский артист третьего эшелона. Главное только не рассказывать Евгению Гарину о том, что за всю историю мировой литературы сюжетов придумано всего семь. Ровно столько же, сколько в музыке нот.