В этот день 70 лет назад - в 1945 году - писатель Константин Паустовский написал письмо, сугубо частное, своему ленинградскому другу и коллеге, писателю Николаю Никитину. Оно опубликовано теперь среди другой переписки как часть литературного наследия выдающегося прозаика. И поразительно, насколько каждый фрагмент этого письма связан с крупными, заметными вещами, которыми тогда жила страна. С подробностями - Андрей Светенко в рубрике на "Вестях ФМ". Во-первых: "Костя улетел в Нюрнберг, но в Берлине на аэродроме его зацепила грузовая машина, когда он садился в легковую. Разрыв сосудов на ноге. Когда оправится, неизвестно..." Костя - это Константин Федин, крупный советский писатель. В качестве коррепондента газеты "Известия" он освещал ход заседаний нюрнбергского процесса в декабре 45-го - феврале 46-го года. Мы в нашей рубрике обращались уже к этой теме - газетным коррепонденциям из Нюрнберга, обстоятельным, неординарным по стилю. Еще бы, если спецкоррами были классики отечественной художественной литературы! Но, оказывается, командировка Федина в Германию была сопряжена с драматическими обстоятельствами, которые, впрочем, были известны только друзьям и близким. Второй сюжет письма, казалось бы, еще более частный: "Ездили в Ясную Поляну. Там чудесно - тихо, пусто и умиротворенно. Много бродили по парку со Шкловским и Верой Инбер. Около могилы Льва Николаевича постояли на коленях, помолчали. Толстые накормили нас невероятным обедом, как в старые помещичьи времена". Совпадение, конечно, но очередной номер журнала "Огонек" в ту неделю вышел с фоторепортажем о ходе восстановления усадьбы "Ясная Поляна", о том, что двери фамильного гнезда великого русского писателя вновь окрылись для миллионов паломников со всего мира, и совпало это с памятной датой - 35-й годовщиной смерти Льва Толстого. Но эта перекличка - не последняя в данном письме. "Литературных новостей", - продолжает Константин Пустовский, - "слава богу, никаких. Кроме того, что журнал "Ленинград" превзошел все остальные журналы, и даже "Огонек", превращающийся из нищего в креза, не может тягаться с "Ленинградом". Поразительно, всё в этом письме - по самым знаковым, вошедшим в историю волнам того времени. И высокая оценка Паустовским публикаций в журнале "Ленинград" образца 45-го года - это же на фоне грядущего идейного разгрома, которому это издание вместе с журналом "Звезда" подвергнется уже в следующем, 46-м году. Выйдет постановление с обложными обвинениями - в пошлости, в мелкотемье, с персональной критикой великих Михаила Зощенко и Анны Ахматовой. Паустовский словно предчувствует всё это... "Слава богу, новостей никаких". В декабре 45-го это было синонимом окончания войны - наступлением спокойной мирной жизни.