В этот день ровно 90 лет назад - в 1924 году - Франция объявила об установлении дипломатических отношений с Советским Союзом. С подробностями - Андрей Светенко в рубрике на "Вестях ФМ".Премьер-министр Эдуар Эррио отправил телеграмму председателю ЦИК Калинину, в которой отмечалось, что "отныне невмешательство во внутренние дела станет правилом, регулирующим взаимоотношения между странами". Итак, признание де-юре - в чем его отличие от признания де-факто, которое, как помнят те, кто интересуется историей, было на протяжение первых 10-15 лет советской власти доминирующим основанием в отношениях Запада с первым в мире пролетарским государством? Смысл юридического признания - это легитимация, как теперь говорят, или узаконение в правах новой, в данном случае советской, власти в глазах других держав. Французы уточняли это так: "Мы признаем правительство Союза ССР как правительство территорий бывшей Российской империи, где его власть признана населением, и как преемника на этих территориях предшествующих российских правительств". Понятно, что территория бывшей Российской империи и территория СССР образца 1924 года были не одним и тем же. И в данном случае дальновидно, на будущее, указывалась основание, на которых будет определяться позиция и отношение той же Франции к возможным изменениям - а именно "там, где - и если - власть правительства Союза ССР признана населением данной территории". В Москве брешь, пробитую в стене изоляции Советского Союза, приветствовали, не скрывая радостных эмоций. В тот же день, что, в принципе, редко встречается в дипломатическом этикете, телеграмма французского премьера обсуждалась на заседании ЦИК - советского парламента. С сообщением выступал нарком иностранных дел Чичерин, он горячо приветствовал решение Парижа. Согласие на установление дипотношений с Францией было отправлено, опять-таки, в тот же день. В ответной телеграмме, показательно, отмечалось, что обмен послами, установление дипотношений позволят устранить все имеющиеся недоразумения между странами. Не будем раскрывать скобки - дипломатический язык витиеват и тонок, недоразумений было в избытке, начиная от проблемы долгов царского правительства и кончая взглядами на мировую политику, поддержку или наоборот революционных движений в третьих странах. Показательно, что первым полпредом Советского Союза во Франции был назначен Лев Борисович Красин, видный большевик, соратник Ильича из числа интеллектуальной гвардии. Назначение произошло тоже в самые короткие сроки, за две недели, и показательно, что Красин сохранил при этом за собой пост народного комиссара, то есть министра внешней торговли. Таким образом, выбор его кандидатуры обнаруживал интерес советского правительства - развитие экономических связей с Парижем, страной, которая тогда выступала локомотивом роста европейской экономики. И это очень важное уточнение, потому что наличие таких связей с Германией, страной, проигравшей первую мировую, обложенной данью и множеством ограничений для развития и роста, серьезных перспектив и выгод для Советского Союза тогда, как виделось, не представляла.